Надо, надо, надо... Софья просто падала вечером и выключалась, словно перегоревшая лампочка.
Иван тоже сидел, не разгибая спины. Он собирался на войну, но казначейство тоже просто так не оставишь. А потому - все расписать помощникам, выдать порцию воспитательных подзатыльников, пообещать еще столько же по возвращении, приставить наблюдателей и тех, кто будет наблюдать за наблюдателями, а то дай людям волю - все разворуют. К тому же, кто-то должен организовать снабжение. Мало ли, если они на год задержатся...
Оставлять жену и детей ему не хотелось, но куда деваться?
Подходил к концу 1689 год и все готовились отмечать Рождество. А весной армии стронутся с места - и лик мира необратимо изменится.
1690 год.
- Зеленою весной, под старою сосной...
Софья насвистывала песенку, глядя из окна вслед войску.
Сегодня уходили последние полки. Уже три дня, как она попрощалась с братом, поцеловала мужа и попросила беречь себя.
Мальчики обещали, но Бога ради, когда это удавалось сдерживать подобные обещания - на войне? На сердце было тревожно и тоскливо, но Софья скорее удавилась бы, чем показала свое настроение окружающим.
Она - регент при наследнике. Есть еще и Ульрика, но Уля в жизни не полезет в государственные дела, а ей, Софье, надо быть сильной и спокойной.
- Вернуся я к тебе, раскрасавица...
- Государыня...
Ромодановский подошел так тихо, словно у него в роду кошки были.
- Князь? - на лице Софьи была вежливая улыбка. А вот в глазах князя-кесаря (он-таки получил этот титул) светилась тревога.
- Государыня, это... личный вопрос.
- Мой или ваш кабинет?
- Это всего два слова. Любава в тягости.
Софья кивнула.
- Вы?
- Я.
Ну да, кто ж еще рискнет соперничать с главой такого приказа? Потом ни рожек, ни ножек не найдут.
- Она против?
- Нет. Но ей страшно.
Царевна усмехнулась.
- Так успокойте ее? Объясните, что никто ее ребенка не заберет. Подберем подходящую роженицу, сочиним легенду - и будет чадушко при ней. Да хоть бы она на богомолье поехала, а на обратном пути ей младенца подкинули. Наследовать, конечно, не будет, но вырастет в роскоши и замуж выйдет, как положено.
Федор Юрьевич перевел дыхание. Сомневался все-таки, ну, дело житейское. Мало кто обрадуется внебрачному прибавлению.
- Успокою. Не гневаетесь, государыня?
- Наоборот. Хорошо, что так получилось.
Володя уехал, Наташа - тоже, Любава оставалась вовсе уж без дела, пусть ребенком займется. А сплетни... на Востоке длинный язык укорачивают с головой. Вот не худо бы и здесь такую традицию ввести.
***
Во Франции тоже было оживленно.
Людовик готовился к войне с Англией. После усмирения бунтов, нормального правления там так и не было. Был парламент, была палата лордов и палата общин - и только-то. Сыновья Карла себя дискредетировали, да так, что при одном упоминании любого сына у англичан изжога открывалась.
Хватит!
Один бежал, второй и третий - братоубийцы, какие там остальные - и подумать страшно! Были, правда, еще дочери Якова...
Но кто из них достоин занять трон?
Мария? Анна?
Тут-то и возникал сложный вопрос. Мария замужем за Карлом Шведским, Анна за Георгом Датским, а эти две страны собирались сцепиться. И кого приглашать на трон Англии?
Извините, в чужих сварах участвовать англичане не нанимались, своими уже сыты по горло. Лучшим вариантом тут было подождать и посмотреть, кто победит. А уж потом...
Так что шансы у Людовика были - и очень неплохие. Сын Якова, законный, мать - королева, причем теперь уже дважды, войска есть, а вот Англия сильно ослаблена.
Почему бы и не попробовать?
Главное препятствие представлял английский флот, но что - у французов своего флота нет? Есть, и еще как. Маркиз Сеньелэ, кстати, сын Кольбера, всю душу в него вложил. И адмирал был подходящий - де Турвилль.
В то время, как в Англии...
Сэр Эдвард Рассел мог рвать и метать, мог делать, что угодно, но - где взять деньги? Только сильная страна может позволить себе сильный флот, а у него...
П-парламент!
Продовольствие поставляется такое, что его не всякая собака есть будет, канаты гнилые, корабли не чинятся, а моряки, не получая денег, начинают потихоньку разбегаться. Нескольких дезертиров поймали и повесили, но, положа руку на сердце, сэр Эдвард понимал, что обещаниями сыт не будешь. Семью кормить надо...
Сейчас у Рассела было порядка пятидесяти - шестидесяти боеспособных кораблей, но, опять же - это полбеды! А пушки?
Снаряды?
На эскадру приходилось порядка трех с половиной тысяч орудий. А у французов пушек было побольше, ох, побольше. Кроме того, кто сказал, что это были русские пушки?
К русскому оружию сэр Эдвард относился весьма уважительно. Многое можно сказать про этих варваров, но пушки они лить умеют. Скорострельные, дальнобойные - три штуки на всю эскадру, установлены на корабле-флагмане. Стоят - чуть ли не по весу золотом, но ведь они того стоят! А остальные?
Пятьдесят на пятьдесят?
Ага, как же! Скажите, десять на девяносто! Десять процентов пушек хороших и девяносто такого барахла, что врагу б его подарить диверсии ради - да не возьмет!
А у французов?
