Илона вспомнила свою свекровь, Софию Батори, поежилась... вот ведь! И понимала старая ведьма, что Зриньи и Ракоци должны держаться вместе, но не гадить не могла!
Никогда Илона так с невесткой не поступит!
- Если она похожа на брата - я уверена, что понравится. Какая она?
- Очень своеобразная девочка. Очень умная, начитанная, знает десяток языков, свободно читает и пишет на них...
Илона кивнула. Это было интересно.
- расскажете о ней Фереку?
- почту за честь, госпожа.
Нельзя сказать, что Ферек проникся радостью от предстоящего события, но увидев миниатюру, хотя бы призадумался. Царевна Наталья была копией матери, даже чуть улучшенной. Ярко-синие Романовские глаза, золотые волосы, умное вдохновенное лицо - даже если поделить надвое, все равно получалась очень милая девочка. А ведь миниатюра ничего не приукрашивала.
***
Илоне досталась ужасная свекровь, это верно. А Фереку грозила кошмарная теща.
Софья выдерживала настоящие бои.
- Не отпущу! Ни за что!
- Любава, это не в нашей власти!
- В твоей! Она же дитя еще!
- Твое дитя уже так по сторонам глазками стреляет, что скоро ковры дымиться начнут! Ты ее до старости при себе держать будешь!? Шестнадцать лет девке!
- Соня!
- И как хочешь, но этим летом Володя отправится в Крым. Ты парня уже вконец замучила.
- У тебя нет сердца!
- Зато глаза есть! Мальчишка то в Дьяково сидит безвылазно, то поручения у меня выпрашивает, лишь бы в Кремле не оседать надолго... Любава, очнись! Дети выросли, пора отпускать их от своей юбки!
- Ты не говорила бы так, будь это твои дети.
Софья невесело рассмеялась.
- Мои дети...
Она прошла через то же, что и Любава еще лет триста тому вперед. И как же ей не хотелось выпускать сына из дому! Не отдала в армию, не отпустила в Москву, в институт, не... , не..., не...
Вот и вырос мальчишка глупым и избалованным.
Сейчас она такой ошибки не повторит. Уже не повторила.
Про мальчишек и про Аленку можно было сказать многое, но они были - самостоятельные. Случись что с ней, с Иваном - они выживут. В любом гадючнике.
И хорошо, что Наталья с десяти лет воспитывалась, как одна из ее девочек, да и Володя жил в Дьяково, приезжая домой только на лето. Любава испортила бы их своей заботой.
Да она и пыталась, но дети, глядя на хорошие примеры, тянулись за старшими.
- А если ее там отравят!? Ракоци едва спасли! Наташенька будет мишенью!
- Ничего. Я с ней людей пошлю. Девочка она умная, так что справится.
- У тебя нет сердца, Соня!
Софья честно выслушивала истерику еще часа полтора. А потом, когда Любава всласть настрадалась, удрала прочь. И приказала передать Ромодановскому, чтобы уделил внимание любовнице. Он, конечно, и так его уделит, но...
Если Любава будет так закатывать истерики до отъезда детей - Софья сама убьется! На радость врагам!
***
Европа дымилась.
Почему-то так всегда - где чума, там и пожары.
Мертвые люди, мертвые животные, мертвые...
Это страшно. И чумные лекари, которые бродили из дома в дом - тоже были страшными. И тележки, на которые сгружали трупы, чтобы или захоронить - или сжечь, и беспомощные глаза людей, которые не знали, за кем из них придет завтра зараза, и даже колокольный звон.
Все несло оттенок обреченности.
Молись, не молись - тебя не услышат, не ответят, не пощадят...
Кто-то топил страх в вине, надеясь не увидеть или хотя бы не понять смертей. Кто-то молился. Кто-то заперся дома в надежде, что смерть не преодолеет дверей.
Болезнь не щадила никого - ни бедного, ни богатого. Пришла она и в роскошный дворец Педру, забирая с собой то, что он ценил более всего - жену и новорожденного сына.
Мария-Франциска Нойбургская скончалась, не прожив и двадцати пяти лет. Его величество был неутешен, хотя от чего более?
Утраты жены? Сына?
Педру и сам себе не признался бы, но второе ранило сильнее.
Сын, наследник, продолжатель династии, малыш Жуан....
Что ж, у него еще есть Белла, но она сейчас далеко - и это хорошо. Пусть подождут с возвращением до конца лета, чтобы зараза наверняка ушла из Португалии.
Это Педру и отписал дочери. Пусть побудут на Руси, так оно безопаснее.
***
- Ну что, братец, готов к подвигам?
Алексей с легкой иронией смотрел на младшего брата. А ведь хорош вымахал - та еще погибель девичья! Высок, строен, широкоплеч, золотые кудри лежат волной, а взгляд синих глаз спокойный и уверенный. Есть от чего потерять голову.
Добавим еще, что это - царевич, и девушек можно штабелями складывать. Скирдовать, в снопы вязать... впрочем, была и отдельная когорта, на которую царевич просто не действовал - Софьины девушки. Та, которая теряла голову, могла вылететь за дверь, а этого не хотелось ни одной.
- Хоть головой в огонь за-ради блага земли Русской, - ответствовал Владимир. И даже улыбнулся, нахаленок.
Брата Алексей любил - насколько мог. Тут и большая разница в возрасте, когда Владимир родился, Алексею уже шестнадцать исполнилось. А потом еще столько свалилось на юношеские плечи - куда уж тут с братом возиться, выспаться бы!
- Ну, головой в огонь я от тебя не потребую. А вот в Венгрию поедешь.
- Наташку повезу?
