Карлос глубоко и прерывисто вздохнул. Как долго плакавший ребенок.
- Мария, я все помню. Но это была моя мать!
Вместо ответа Маша погладила его по длинным волосам. Черт с ними, со вшами, потом искупаемся лишний раз.
- Бедный мальчик.
И сказано это было так просто и спокойно, что Карлос действительно почувствовал себя ребенком. Рядом с кем-то более сильным, умным - и очень добрым.
Как же хорошо, что есть старший брат. И Мария.
Ему так не повезло. Любимая женщина умерла, мать умерла, вторая жена - кому б это счастье спихнуть, да вроде таких врагов и нету. И детей нет. Зато есть племянники.
Карлос вздохнул, вытирая слезы. Теплая рука гладила его по волосам. Хорошо, когда есть такие родные.
***
1693-й год ознаменовался мирными переговорами.
Людовику предложили мир, но - напрасно. Король-солнце не сомневался пока в своей победе, да и жена подзуживала.
'Вы же не можете сдаться, сир? Рано или поздно они поймут, что вы оказываете им честь - и примут ваше мудрое правление...'
Ага, как же. Примут, догонят и опять примут. На Рейне продолжалось бездействие. Чтобы прикупить оптом всех князей у Людовика денег не хватало, а в розницу - смысла не было. Там же такое лоскутное одеяло...
Основные силы Людовика по-прежнему находились в Нидерландах, часть войск он попытался ввести в Эльзас, но Баденский маркграф встал стеной - и французы попали в патовую ситуацию. Уйти - король не позволяет, вперед идти - не получается.
Голландцы взяли Намюр, а войска Людовика захватили и почти сравняли с землей Брюссель. Обмен любезностями был почти вничью. Но воюя на суше, Людовик упустил из виду море, за что и поплатился.
Жестоко поплатился.
А вместе с ним - и куча французских каперов.
Основной их базой была Тортуга. Милое местечко, которому только 'Веселого Роджера', гордо реющего над ппистанью не хватало. Пиратов там развелось, как тараканов у нерадивой хозяйки.
Но там-то ладно!
Они же и в море кишмя кишели! С легкой руки Людовика, выходить в море стало попросту опасно! Страдали англичане, испанцы, португальцы... все, кто не французы. Последние тоже страдали, но намного реже. Пираты прекрасно понимали, кто им платит и предпочитали не кусать кормящую руку. Только вот Испании это надоело очень быстро.
- Мария, я собираюсь покончить с этой ситуацией.
Мария посмотрела на супруга.
Достигнув преклонного возраста, дон Хуан стал еще импозантнее. Этакий гордый испанский ястреб с благородной сединой на висках. Дамы млели - причем все. От пятнадцати до семидесяти пяти.
- с какой именно?
Дона Хуана не устраивали именно пираты. Конечно, Генри Моргана среди них уже не было, но тут еще вопрос - что лучше? Один волк или сорок бродячих собак? Отбиться было сложно в обоих случаях. Дону Хуану надоело постоянно гонять вдоль побережий военные корабли, придавать конвой любому судну с важным грузом, выслушивать жалобы на разгулявшихся ладронов - терпение Князя Морей лопнуло окончательно, после того, как Жан Бар захватил один из кораблей с серебром. Чтобы казна несла убытки из-за наглости Людовика?
Ну уж - нет!
И дон Хуан отписал португальскому королю. А заодно - русскому государю, предлагая объединиться - и прополоть от сорняков Карибское море.
У него и у португальцев есть корабли, у русских - воины. Что еще надо?
- Думаю, мой брат поддержит эту идею, - согласилась после некоторого раздумья Мария.
Дону Хуану хотелось на это надеяться. И письма полетели в разные стороны.
***
- Ваше величество! У вас сын!
- Сын!
Лицо Георга озарилось радостью. И было, было от чего!
Крепкий, здоровый и горластый малыш начал свой путь с того, что обильно описал и придворного медика - и счастливого отца. А орал так, что слушать страшно было.
Этот ребенок ничем не похож был на предыдущих болезненных и достаточно хилых детей.
- Господь услышал мои молитвы! Анна, любовь моя! Я так благодарен тебе за сына!
Георг поцеловал жене руки. Сначала одну, потом вторую. Анна была измучена - сын родился крупным, но это была приятная усталость, смешанная с чувством выполненного долга.
- Я счастлива, мой супруг, что исполнила свой долг перед вами и королевством.
- Как мы его назовем?
- разумеется, Генрих.
Имя было выбрано заранее. В честь... да-да, того самого Генриха Тюдора. Оставалось только надеяться, что этот окажется более счастлив в браках, не женится шесть раз и оставит после себя крепкое и здоровое потомство.
Вот она - королевская власть с ее побочными эффектами. Уильям, герцог Глостерский, старший и единственный сын Анны и Георга, крепким здоровьем не отличался. Так что запасной вариант никому не повредит.
Мало получить престол! Усесться на трон всяк дурак сумеет!
А вот ты сохрани нажитое! Приумножь, передай детям - тогда и посмотрим, чего ты стоишь.
Георг еще долго рассыпался в благодарностях, потом косяком пошли придворные, но наконец Анна выгнала всех - и осталась в спальне одна. Не считая спящего в колыбельке ребенка.
И тогда произошло нечто странное, что не вошло ни в одну английскую хронику. А может, и вообще нам только показалось.
