Когда Влик понял, о каком острове ему толкует Менар, с квурком произошла забавная метаморфоза. Глаза-телескопы еще больше выпучились, хотя секунду назад это и казалось невозможным, чешуя на лице поменяла свет с серебристого на розовый, после чего квурк оглушительно заквакал, перейдя на родную речь. Стрикет в меня язык квурков не загружал, поэтому сразу включился подстрочный перевод квакающих звуков, издаваемых нашим проводником:
— Ква-кву-квиквакува! — возмущенно выдал Влик, что означало: «Мы так не договаривались!»
— У меня дома три жены, восемнадцать детей и триста четырнадцать мальков! — возмущенно продолжил квакать на своем языке наш проводник. — А вы хотите, чтобы я своим спинным плавником кормил бездушных рыб! Мы все там умрем!
После того, как квурк завершил свою полную возмущения пламенную речь, он покинул каюту кормщика, потом прошлепал своими ластами по палубе и снова плюхнулся за борт, — наш проводник как всегда оскорбился и под килем корабля решительно выражал свой протест.
— Ты что-нибудь понял? — удивленно спросил я Менара.
— Опять обиделся болезный, — добродушно прогудел огр. — Через часок вылезет обратно, тогда и поговорим.
Когда квурк пришел в себя и вернулся на борт корабля, он уже достаточно информативно освятил свою первоначальную реакцию. Я действительно выбрал один из самых неудачных островов на всем Архипелаге. В принципе ни крупных хищников, ни серьезных природных аномалий на острове, носящем среди местных аборигенов название Квиш, что приблизительно переводится как Лабиринт, не было — но от этого проще там жить не становилось, и вот почему:
В центре острова возвышалась огромная гора, увенчанная громадным кратером. В незапамятные времена, когда этот вулкан стал потухшим, в недрах горы поселился великий древний маг, основав там свою лабораторию. Долго ли проводил он там эксперименты — никому неизвестно, об этом предания умалчивают, зато последствия его научной деятельности не заметить трудно. После смерти великого мага (от старости, несчастного случая, либо по какой иной причине — никто не знает) случилось обычное для мира Ворк событие — магия вышла из-под контроля. И вот уже на протяжении тысяч лет из недр горы периодически выползают весьма неприятные создания, многие из которых почему-то жаждут уничтожить все живое и разумное, что им попадается под руку (или под то, что они в данный момент держат в руках). Главным отличием инфернальных тварей из вулкана от всех остальных обитателей этого мира — сочетание рогов, копыт и жутких клыков.
Кстати, по этому поводу вспомню известную историю, произошедшую с выдающимся зоологом конца восемнадцатого века, великим классификатором Жоржем Леопольдом Кювье. Ученика зоолога, нарядившегося бесом и ввалившегося к учителю с воплем: «Съем!», ученый осадил на научной основе. «Копыта, рога имеются — значит, ты животное травоядное, и поэтому никак не можешь съесть меня», — ответил великий классификатор и продолжил неспешно заниматься своими делами. Хотя если бы ученик крикнул: «Укушу!», то шутки не получилось бы — копытные могут больно кусаться. А вот если бы он крикнул: «Бодну!», — тогда господину Кювье действительно стоило бы опасаться, правда, в основном за свою репутацию — такие ученики могут ее здорово подпортить.
Так вот — рога, копыта и плотоядные инстинкты — явления несовместимые. Так что минотавры и сатиры в природе существовать не могут — не едят мяса рогатые создания. Вернее такая ситуация возможна в одном случае — все эти жуткие рогоносцы должны быть травоядны. И тут вступает в силу вот такая вещь — если ты с утра до вечера жуешь травку — очень трудно стать разумным. Обладание рогами (я в прямом смысле слова) с гарантией идентифицирует живность как скот. А домашний и дикий скот, как известно, может обладать любыми качествами, кроме одного — выдающегося ума.
Тут вырисовывается прямая зависимость — рога-травоядность-тупость. Земные генные инженеры так и не смогли создать умное рогатое существо — в этом плане даже лошади, обладающие копытами и лишенные украшений на голове, значительно умнее любого представителя рогатых. Все попытки создать рогатого умного хищника у друидов древности мира Ворк тоже, насколько я знаю, закончились неудачей. Да и пословицы редко идентифицируют животных с рогами как персонажей, достойных подражания — баран, козел и олень тому характерные примеры. Правда, лось и бык являются олицетворением силы — но силы глупой и грубой, не вызывающей серьезного уважения — со львами и тиграми эти звери уж точно не сравниваются.
