— Но о распространителях вам, конечно, ничего не известно? — произнес Алекс почти утвердительно. Даже если пацан их знает, он всё равно их не сдаст. Это опасно для жизни. А он явно не из числа героев.
— О них никому ничего неизвестно, — легко заявил парень, мотая головой. — Это раньше, лет пять назад, были торговцы. Нирвана была редкостью. А теперь заказываешь через Сеть, оплачиваешь, идешь в указанную точку и забираешь товар. Всё.
— И что, клиенты не боятся платить неизвестно кому неизвестно за что? — спросила Тайни.
— Можно подумать, когда платишь торговцам, знаешь, кому и за что, — хмыкнул стажер.
— И тебя совершенно не смущает, что рядом с тобою вот так запросто продают наркотики? — поинтересовался детектив. Он и не подозревал, до чего дошел прогресс в наркологистике.
— А почему меня это должно смущать? Если у кого-то есть лишние деньги и здоровье, а с мозгами дефицит, что тут можно поделать? — он пожал плечами.
— Считается же, что «нирвана» — безопасный наркотик, — не понял Алекс.
— Мне приходилось встречать с теми, кто принимал ее часто, — Райан крутанул в воздухе кистью. — У нас их зовут «зомбиками». Ходят, как неживые. Но совершенно безопасные. На посторонних людей не кидаются. Мне кажется, их не то что посторонние люди, вообще ничего не интересует. Так что в некотором смысле, да, она безопасна.
Возможно, Коллингейму показалось, но при этих словах черты Тайни заострились, а сама она слегка побледнела.
— Китиарцы спрашивали у тебя про «нирвану»? — продолжил беседу детектив.
— Нет. А зачем она им? Они же люди неглупые.
— Райан, как ты думаешь, почему тогда Бродски мог ею интересоваться? — открыла рот Роул.
— А в каком смысле он ею интересовался? — парень подался вперед всем корпусом.
— Скажем, технологией производства, — проронил Алекс, и стажер рассмеялся. — Что в этом смешного? — не понял Коллингейм.
— Мне кажется, нет ни одного студента-биохимика, который хотя бы один раз в жизни не попробовал бы синтезировать «нирвану», — поведал Смит. — Тут главное получить пару молекул вещества — даже пустой пакетик из-под препарата сгодится, — организовать доступ к секвенатору, определить формулу и — оле! — можно синтезировать.
— Но-о… — с намеком протянул детектив. Из тона Райана следовало, что подвиги студентов заканчивались провалом.
— Но еще ни у кого не получалось добиться нужного эффекта, — подтвердил его подозрения стажер. — В лучшем случае результат был нейтральным, в худшем — полученное вещество оказывалось вредным для здоровья.
— Может, проблемы в формуле? — предположила Тайни.
Райан помотал головой так, что его недлинные волосы взлетели над головой.
— Я сам, лично, перепроверил на десять раз. У меня-то доступ к пустым пакетикам в избытке. Формула правильная. Проблема в технологии синтеза. Выходит, ребята тоже не удержались? Может, им всё-таки удалось?.. — Райан подскочил, зашагал из стороны в сторону и вдруг остановился: — Может, их из-за этого похитили?
Если мальчишка прав, то Эмиля и Эбигейл живыми с Атована точно не выпустят.
— А зачем ты работаешь здесь? — спросил Алекс напоследок. — Как я понимаю, в качестве бармена, да еще в «Нирване», ты зарабатываешь в… Во сколько раз больше, кстати?
— Во много, — кивнул Райан. — Но у меня есть мечта.
— Излечить Атован от синдрома Хардена? — поинтересовалась Тайни.
— Я не настолько богат, чтобы мечтать о столь великих вещах, — рассмеялся стажер. По его интонации было понятно, что чаяния Даниэлы Вуд тайны не составляли. — Мои желания скромнее. Защитить диссертацию и свалить с Атована к чертям собачьим.
Его лицо внезапно стало серьезным. Всё шутовство смылось с него, будто грим клоуна под губкой.
— Так бармен на большинстве планет всё равно получает больше, чем молодой ученый, — заметила Тайни.
— Можно подумать, меня где-то ждут как бармена, — не по возрасту разумно возразил Райан. — Другое дело — перспективный биохимик со степенью. Не век же Фит будет здесь рулить. Ну, еще год, два. А потом уйдет на покой. По симпозиумам кто-нибудь, кроме нашего звездного профессора, начнет летать. Я там поприсматриваюсь, ко мне поприсматриваются…
— Думаешь, там реки молочнее? — с усмешкой спросил Коллингйем.
— Нет, реки там не молочные. И берега не кисельные. Но мои дети будут расти под нормальным солнцем, — твердо ответил Смит.
Тайни вышла из кабинета десять-тридцать пять молчаливой. Алексу тоже было о чем подумать. Похоже, он нащупал в черной комнате хвост черного кота. Но пока неясно, к добру это или к худу.
Снаружи их ждал Майер. То ли не улетал, то ли действительно навесил маячок и отслеживал передвижение.
— Какая неожиданная встреча, — не удержался Коллингейм.
Китиарец фразу проигнорировал и протянул локоть девушке:
— Тай, — полувопросительно произнес он.
И в этот момент, как нельзя кстати, сработал ее коммуникатор.
