В тот же момент двое Безликих дёргаются. Их замотанные в тряпьё тела содрогаются, из-под тряпок раздаётся низкое, хриплое шипение.
Я мгновенно вскидываю Glock, целясь в ближайшего.
- Не двигайтесь!
Они замирают, но их позы напряжённые, готовые к прыжку.
- Астра, - снова окликаю я её, не спуская глаз с безликих.
- Она тебя не слышит, - говорит Малыш. Его голос странный, отстранённый. - С ней говорит лес.
- Что?
- Лес говорит и со мной тоже. Прямо сейчас.
Внезапно Малыш хватается за голову, его лицо искажается гримасой боли.
- Слишком громко! - кричит он, обращаясь в пустоту. - Говори тише!
Он падает на колени, дрожит, потом резко выдыхает и затихает. Через несколько секунд поднимает голову. Его глаза снова осознанные.
- Нам нужно спуститься, - говорит он мне.
- Зачем?
- Лес хочет поговорить с тобой.
Я смотрю на него, потом на Астру, потом на Безликих.
- Нет, - говорю я твёрдо. - Мы уходим. Все. Сейчас.
- Ты не понимаешь, - Малыш качает головой. - Он не отпустит её. И меня тоже. Пока вы не поговорите.
Я рычу в гневе.
- Ладно. Он хочет поговорить? Я с ним поговорю.
Пистолеты убираю в кобуры, дробовик вешаю за спину. Проверяю обоймы, разложенные по карманам - всё на месте. Патроны для дробовика висят на ремнях, чтобы можно было перезаряжаться на ходу. Поворачиваюсь к старику, тычу пальцем в его костлявую грудь.
- Возвращайся назад. Дальше ты только мешаться будешь. Балласта у меня и так хватает.
Зек молча кивает и растворяется в темноте, его жёлтый глаз мелькает в последний раз, прежде чем исчезнуть.
- Готов, - говорю я, бросая взгляд на безликих, потом на Астру и Малыша.
Те двое по-прежнему стоят как вкопанные, но Малыш хотя бы осознаёт происходящее. Астра же словно кукла на нитках - пустые глаза, напряжённые мышцы.
Безликие разворачиваются и начинают вести нас вниз.
Тропы здесь - не тропы вовсе. Это хаотичные проходы между рваными краями палуб, узкие щели в металле, пологие спуски, которые больше похожи на гигантские раны в теле корабля. Мы минуем два разрушенных яруса - один полностью затоплен, другой покрыт странными наростами, похожими на кораллы.
Чем ближе к лесу, тем сильнее сжимается у меня в груди холодный комок тревоги. Сердце стучит неровно, пластина на груди вибрирует, будто внутри что-то застряло.
Наконец мы подходим достаточно близко, чтобы разглядеть «деревья».
Я надеваю прибор ночного видения.
- !@#$%!
Это не деревья.
Это люди.
Они привязаны к полу корабля тонкими, похожими на пуповины трубками, которые прорастают прямо в их тела. Трубки тянутся из палубы, впиваются в спины, животы, шеи. Тела раскачиваются из стороны в сторону, точно водоросли на дне моря.
Я останавливаюсь, достаю телефон.
К чёрту осторожность.
Набираю заявку:
*«Heckler Koch MP-5 под патрон SW 40 калибра. Шесть дополнительных магазинов. Шесть коробок с патронами. Трехточечный ремень. Подствольный фонарь»*
Сумка тяжелеет, выдавая оружие и боеприпасы. Быстро раскладываю всё на ближайшем уступе, снаряжаю магазины, не спуская глаз с леса и двух безликих, которые стоят в стороне, будто ждут.
- Лес сказал, что тебе не нужно волноваться, - шепчет Малыш. - Он не причинит тебе вреда.
Я фыркаю, вставляю последний патрон в магазин.
- Передай этому - ему тоже не нужно меня бояться. Я не стану его убивать, если он не начнёт дёргаться.
Малыш морщится, но кивает.
Закончив, вешаю MP-5 на плечо, проверяю крепление ремня. Оружие ложится удобно, почти невесомо.
- Пошли.
Мы продолжаем путь.
«Деревья» расступаются перед нами, образуя широкую дорогу, ведущую к центру корабля. Стебли начинают излучать мягкий голубоватый свет, освещая путь.
И тут из темноты выходит старик Зек.
Я оглядываюсь на него, сжимая пистолет-пулемёт.
- Тебе чего?
- Никогда не видел леса вблизи, - говорит он, его жёлтый глаз сверкает в странном свете. - Это мечта моей жизни.
- Мечта
Рука не отпускает MP-5. Нервно оглядываюсь по сторонам.
Кажется, я слышу шёпот.
Он доносится от «деревьев».
Присматриваюсь к лицам людей, висящих на шлангах. Они лишены выражения - ни боли, ни страха, ни даже пустоты. Они просто... есть. Живыми их не назовёшь, но и мёртвыми тоже - нет ни трупных пятен, ни окоченения. Если они и умерли - то очень хорошо законсервированы.
- Я знаю их, - тихо говорит Зек, указывая на одного за другим. - Это Гаррик, пропал три года назад. Безликие увели его ночью. А это Лора - ушла вниз за травами и не вернулась. Вон там - старый Мирон. Его не видели лет десять.
Я смотрю на тех, кого он называет. Одежда на давно пропавших истлела, но сами они... не изменились. Не постарели.
- Что с ними? - спрашиваю я.
- Старики рассказывали, что корабль забирает людей навсегда, - отвечает Зек. - Раньше не понимал. Думал это значит, что они больше не вернутся. Оказывается, они и правда здесь навсегда.
- И зачем они ему?
- Они его глаза, уши, руки…
- Ладно, я понял, не продолжай.