Тьма нижних ярусов обволакивает нас, как густой, живой туман. Воздух здесь тяжелый, пропитанный запахом сырости и ржавчины, густой и влажной, будто корабль дышит через гниющее горло. Я иду впереди, фонарь в руке выхватывает из мрака ржавые стены, покрытые странными наростами - то ли плесенью, то ли чем-то хуже. За мной шагает старик Зек, его желтый глаз сверкает в темноте, как у кошки.
- Ты уверен, что нейтральные видели его с зелеными? - спрашиваю я, не оборачиваясь.
- Да. - Старик плюет под ноги. - Двое Детей Моря и мальчишка. Вчера шли в сторону водопада.
- А почему ты не пошел за ними сразу?
- Потому что я не самоубийца.
Я хмыкаю.
- Тогда зачем ты со мной увязался?
- Потому что ты - самоубийца. С тобой у нас больше шансов найти его и вернуть живым.
Мы спускаемся дальше. Лестницы здесь уже не такие, как на верхних ярусах - ступени кривые, местами проваленные, будто корабль нарочно усложняет путь. Иногда приходится перелезать через груды мусора или обходить трещины в полу, из которых тянет холодом и сыростью.
- Сколько еще идти? - спрашиваю я.
- До водопада? День. Может, два.
- Два дня?!
Старик усмехается.
- Ты думал, спустился на двадцать ярусов и весь корабль от носа до кормы знаешь? Это лишь начало. Дальше будет только хуже и двигаться будет сложнее. Корабль не любит, когда его тревожат. Чем глубже - тем длиннее путь.
Я стискиваю зубы. Малыш может не продержаться столько.
- Есть способ быстрее?
- Есть. Но ты не захочешь им воспользоваться.
- Ещё посмотрим.
Старик останавливается, поворачивается ко мне. Его желтый глаз кажется почти светящимся в темноте.
- Можно пройти через шумящие ущелья. Срежем путь. Но там живут безликие.
Я замираю.
- Сколько их?
- Раньше - несколько десятков. Сейчас… - Он пожимает плечами. - Корабль голоден.
Я вздыхаю, проверяю Glock.
- Ведёшь.
Старик хмыкает, но разворачивается и ныряет в узкий боковой проход.
---
Шумящие ущелья - это не просто название.
Стены здесь покрыты странными наростами, похожими на кораллы, но когда мы проходим мимо, они издают тихий шепот, будто переговариваются между собой. Иногда кажется, что они повторяют наши слова с небольшой задержкой, как эхо.
- Не обращай внимания, - бормочет Зек. - Они безвредны.
- А что вредно?
- То, что не шумит.
Мы идем дальше. Воздух становится гуще, фонарь освещает все меньше - будто тьма здесь плотнее, чем должна быть.
- Ты говорил, что корабль меняется, - говорю я, чтобы отвлечься от нарастающего давления в груди. Сердце снова барахлит, пластина вибрирует, будто внутри что-то застряло.
- Да. - Старик перешагивает через трещину в полу. - Раньше изменения были медленными. Растения росли в новых местах, туннели смещались, иногда появлялась новая живность, но все оставалось предсказуемым. В последние годы все иначе.
- Почему?
- Капитан что-то сделал с ним.
- Новый?
- Да. Он что-то сделал с кораблем. Или корабль что-то сделал с ним. - Зек останавливается, прислушивается. - Раньше корабль забирал людей редко. Он всегда требует что-то взамен за то, что даёт нам. Но он не был таким жадным. Ему хватало меньшего - эмоции, мысли, воспоминания. Ты брал яблоко, а на утро забывал что снилось прошлой ночью. Теперь почти каждый день кто-нибудь пропадает. Равный обмен. Но теперь он берёт куда больше, чем даёт. Похоже, что он ранен и пытается залатать свою рану с помощью нас.
Я вспоминаю безликих. Их пустые лица, их молчаливое шествие по коридорам.
- Они его часть теперь?
- Нет. Они просто пустые сосуды. Корабль забрал всё, что было внутри.
- Зачем?
- Чтобы жить. Мы ведь все стремимся лишь к этому.
Мы выходим в огромный зал. Потолок где-то высоко в темноте, пол покрыт белым песком, который хрустит под ногами. В центре - озеро черной воды, абсолютно неподвижное.
- Озеро пустых надежд, - говорит Зек. - Источник.
Я подхожу ближе. Вода не отражает свет фонаря - будто это не вода, а дыра в полу, ведущая в никуда.
- Здесь пить нельзя.
- Я и не собирался.
- Мальчишку сюда вели?
- Нет. Дальше.
Мы обходим озеро, выходим в очередной туннель.
На второй день, после привала, мы находим его.
Каменоломня - это огромная пещера с белыми стенами, будто вырезанными из кости. Пол усыпан осколками, инструментами, брошенными десятки лет назад.
- Раньше каменоломня была на втором ярусе, сразу под городом. Мы брали здесь камень для построек, который, казалось, никогда не иссякнет. Но потом кто-то из охотников разозлил корабль. Взял на нижних ярусах то, что не следовало брать. И каменоломня переехала сюда, в бездну. Добывать камень стало тяжело. Её забросили, а постройки наверху, начали рассыпаться в пыль.
Мы идём по белым камням, хрустящим под ногами, точно мел. В углу, под навесом из обрывков ткани, лежит Малыш.
Он скрючен, дрожит, губы синие, глаза закачены. Руки сжаты в кулаки, будто он отбивается от невидимых врагов.
- Приступ, - бормочет Зек. - Раньше они случались редко. Никогда по два за неделю.
Я опускаюсь рядом, достаю из сумки шприц.
- Держи его.
Старик прижимает мальчишку, я ввожу обезболивающее. Через минуту тело Малыша расслабляется, дыхание выравнивается.
- Теперь проспит часов двенадцать, - говорит Зек.