она представляла себя дочерью правителя. И вдруг - темнота и железный ящик!
Алеста кричала что есть сил, без всякой надежды, просто от ужаса. Она в панике
стучалась об стенки, пока не выдохлась и не упала на холодный пол. Смутно
припомнилась резкая боль в затылке. Потом боковая стенка упала.
- Не смет кричат, - услышала она на ломанном аппирском, ослепнув от света.
- Где я? - вымолвила Алеста, - что вам нужно?
- Молчат, аппир. Или мы заткнут твоя рот.
- Кто вы?
- Молчат.
Глаза стали кое-что различать. Это был мужчина, гуманоид, мелкий, лысый и, видно,
очень злой. Он схватил ее за шкирку и вытащил из контейнера. У Алесты даже подняться
на ноги не было сил.
- Что вам нужно? - снова прошептала она.
- Молчат. Сидет, - повторил лысый, - еда принесу.
- Но мне холодно!
- Аппир живуч.
- Но пол железный!
- Сидет!
Злой гуманоид вышел и закрыл за собой дверь. Она снова осталась в полной темноте.
Но это хотя бы не было железным ящиком! Алеста взяла себя в руки и стала размышлять,
что же все это значит?
Она попала в руки каких-то жестоких существ. Это было очевидно. Проблемы ее
комфорта их не волновали вовсе. Еду обещали принести, значит, жизнь ей хотели
сохранить. Ужасную, но жизнь. Зачем же она им понадобилась? И кто они такие?
Она стала вспоминать всех гуманоидов, про каких слышала. Земляне? Нет, не похоже.
Армины? И подавно нет, они слишком высокоразвиты для такой жестокости. Лисвисы?
Нет, этот был не зеленый. И не серый, как теверг. Накане? Откуда у них корабли?
Алеста почему-то не сомневалась, что она на корабле. На Пьелле никто не посмел бы
так обращаться с невесткой правителя. Да и гул этот говорил сам за себя.
Шеорцы? Нет, нет. Там правит Аггерцед! Драгарвы? У них нет дипломатических
отношений с Пьеллой, они даже близко не могли туда подлететь. Сумлане? У них
петушиные гребешки на голове, а этот лысый... Кто же это тогда?!
Неизвестный гуманоид принес ей миску с едой и сунул как собаке под ноги.
- Скажите, - снова нарушила она его запрет и заговорила, - долго мне тут сидеть?
- Долго.
Она вздохнула.
- А спать на чем?
- На пол.
- Но пол холодный. Я простужусь, заболею и умру. Точно умру.
- Аппир нужен одеял?
- Да. Два!
- Ладно. Я принести.
- А пить? - не унималась она, - вода будет?
- Часто пить? - спросил этот странный тип, как будто сам никогда не пил.
- Три раза в день. Иначе я умру.
- Вода быть.
Алеста продолжила борьбу за жизнь.
- А... а туалет? Не в углу же мне садиться?
- Часто туалет? - тупо спросил гуманоид.
- 206 -
- Часто, - заявила Алеста, - каждые три часа.
- Аппир не жить пустынь, - покачал головой ее тюремщик.
Он принес два одеяла, кувшин с водой и ведро с крышкой. Последнее, видимо, вместо
биотуалета. Она решила покориться пока судьбе, напилась, съела несоленую бурду в миске,
завернулась в одеяло и легла на пол. Ей оставалось только лежать в полной темноте, под
равномерный гул звездолета и ждать, чем же все это кончится.
Сколько прошло дней, она не знала. Все они были тоскливы и ужасны. Только
врожденный оптимизм заставлял ее цепляться за жизнь и на что-то еще надеяться.
Она была жутко худа, когда ее вывели из трюма, и почти ослепла. В ангаре корабля ее
со связанными руками затолкнули в посадочный шлюп неизвестной конструкции и
пристегнули к креслу. В иллюминатор она видела только удивительный свет зеленой
звезды.
Потом была жаркая пустыня. Бескрайнее море зеленоватого песка, где барханы
вздымались бирюзовыми волнами до самого горизонта. Немыслимая красота этого места
была безнадежно тоскливой, да и оценить ее Алеста не могла, она еле стояла и почти не
открывала глаз, ей казалось, что она вышла из могилы.
Ее тюремщик и еще несколько точно таких же мелких и лысых гуманоидов с грубыми
лицами расхаживали вокруг шлюпа по песку и всматривались в небо, видимо, ожидая
летательный аппарат. Он не замедлил скоро появиться, бескрылый модуль вычурной
формы, похожий на летающую жабу.
- Куда вы меня везете? - с трудом шевеля языком, снова спросила Алеста.
Ответ не поразил новизной.
- Мочат, аппир, - сказали ей.
Из модуля вышли двое таких же, маленьких и лысых, только почти голых мужчины в
драпированных набедренных повязках или юбочках. Они с деловым любопытством
взглянули на пленницу. Один даже пощупал у нее руки, ноги и шею. Это было
отвратительно. Потом они все о чем-то говорили на чужом, очень грубом и жестком языке,
каждое слово произносилось прерывисто, почти без интонаций.
- Садис, аппир, - указали ей на летающую жабу, - быстра.
Алеста так изнывала от жары, что немедленно бросилась под крышу. Внутри тоже
оказалось жарко, хотя зеленое солнце и не так пекло. Связанными руками она, как смогла,
вытерла пот со лба. Лицо пылало.
- Скажите, где я? - спросила она своих новых тюремщиков, когда оказалась высоко
над песками, - пожалуйста, объясните мне, куда меня везут?
