- Я?! - Алеста вся сжалась в комок, - я никуда не пойду!
На тупом лице охранника проступило явное недоумение. Потом он просто схватил ее
за волосы и потащил за собой. От боли она не могла даже вырываться и только истошно
кричала по-аппирски, совершенно забыв весь запас местных слов. Охранник волок ее куда-
то за сарай с инструментами, а звезды сияли все те же, прекрасные и недоступные.
Она уперлась коленками в траву и получила такой удар под ребро ногой, что дыхание
остановилось. В голове помутилось от боли. В эту секунду он пожалела, что не умерла.
Почему-то в голове осталась только одна мысль: «Со мной такого не может быть! Это же
я! Со мной не может такого случиться!»
И такого не случилось. Случилось чудо. Охранник вдруг оказался где-то высоко над
землей, а потом отлетел в темноту между сараев. Огромный Молчун наклонился и подал
ей руку. В этот момент бедный тупой дворник показался ей богом, сошедшим со звездного
неба. Она бросилась к себе, упала на кровать, обняла Сьюлли и долго дрожала от
бессильной злости и обиды. Сегодня дворник спас ее, а завтра?! Что будет завтра?!
На следующий день этого бога привязали к столбу и высекли. Он почему-то даже не
сопротивлялся. А она плакала, глядя из окна, от жалости и бессилия и прижимала к груди
Сьюлли.
Дрод зашел к ней после наказания и по-хозяйски расселся на диване.
- Я запретил охране трогать тебя, - сказал он недовольно, - ты слишком хороша для
них. Больше такого не повторится.
- Спасибо, - с облегчением сказала Алеста, - но за что вы тогда наказали дворника?
- За непослушание.
- Он только заступился за меня!
- Он посмел перечить охраннику, даже сломал ему ключицу. Если мы не будем
пресекать такие вещи - все развалится.
- 210 -
Она села и посадила Сьюлли себе на колени. Он боялся Дрода и прятал лицо у нее на
груди. Она и сама побаивалась, но старалась этого не показывать.
- Что развалится? Ваша пирамида насилия?
- Пирамида всегда на чем-то держится, - усмехнулся Дрод, - у оринян на насилии, у
аппиров - на вампиризме, у тевергов - на страхе, у лисвисов - на иллюзиях...
- Есть и справедливые общества, - сказала она, - армины, люди, мараги...
- Справедливости нет в природе, - презрительно ответил хозяин, - иллюзия
справедливости есть. Только зачем она? Важно, чтобы общество было организовано и
действовало как одно целое. Интересы каждой отдельной частицы - ничто при этом.
Одиночка - это пыль. Общество - это сила.
- А зачем тогда эта сила? - пожала плечом Алеста, - если каждая одиночка несчастна?
Дрод сверкнул черными глазами. Наивность аппирки его почему-то разозлила.
- Чтобы выжить, - сказал он жестко.
- А если уже выжил? И просто хочется счастья?
- В природе нет никакого счастья. Есть только выживание. И выживает сильнейший.
Судя по серьезности тона, хозяин выдвигал какую-то философскую концепцию о праве
сильного. Алеста не смогла бы его переспорить, даже если бы захотела.
- А я была счастлива, - просто сказала она, - и не раз.
- Как член аппирского клана, - кивнул Дрод.
- Нет. Как одиночка. Как женщина.
- Чушь, - фыркнул он, - одиночки обречены на смерть. Страх - основное чувство
одиночки.
Наверное, в этом мире, где кругом голая пустыня, и жизнь возможна только в оазисе,
так и было. Лучше было терпеть рабство, побои и насилие, чем становиться изгоем.
- Мы из разных миров и не понимаем друг друга, - сказала она, - вы исходите из
своего опыта и по-своему правы. Я просто говорю, что есть и другие миры.
- Мир один, - ответил ей Дрод, - и законы в нем одни и те же. Просто ты мыслишь
короткими промежутками времени. Что такое век-два? Мгновение! Все общества, в
которых нет жесткой пирамиды разваливаются. Миллионы лет можно продержаться только
при надежной иерархии.
- Наверно, - опять согласилась она, - только зачем?
Хозяин уставился на нее, его обведенные жирным контуром глаза заморгали.
- Этот вопрос задай Создателю!
******************************************
Ночь была душной.
- Мамочка, когда мы уедем отсюда? - спросил Сьюлли, ворочаясь на кровати.
Она лежала рядом и смотрела в раскрытое окно со звездным небом.
- Не знаю, детка. Когда-нибудь.
- Я хочу домой!
- Потерпи, малыш. Скоро нас заберут отсюда.
Она обещала ему невозможное, но не могла же она лишить несчастного ребенка
надежды.
- Спи, детка, спи...
Дома, наверно, была уже зима, холодно, кругом снег, и залив обледенел! Она даже
представить не могла, что делает сейчас Эдгар, где он, как относится к ее исчезновению?
Может, он уже смирился и перестал ее искать? Может, он даже рад, что их скоротечный
роман так быстро закончился? А Леций, тот уж точно рад! Она никогда ему не нравилась...
Почему-то от последней мысли в глазах защипало. Ей стало обидно, что о ней все
забыли, и никому она не нужна.
- А сама-то я чем лучше? - вдруг спохватилась она, - беднягу-дворника из-за меня так
наказали, а мне хоть бы что!
- 211 -
Жалость к себе никогда ей не помогала. Она всегда предпочитала думать о других и
