планета уже полвека была всеми брошена, но для него она была родным домом.
Прыжок удался. Тело вспомнило все. Он выпрыгнул в окрестностях своего родового
замка, с трудом отдышался и огляделся. Стояла поздняя осень. Прохладный воздух был
прозрачным. Замок чернел вдали обветренными, крошащимися стенами, а вокруг и внутри
явно не было ни души. Сердце защемило от такой картины. Все это было похоже на давно
забытый сон.
Девочка Алеста на Наоле никогда не была, она много рассказывала ему про Пьеллу,
где теперь жили аппиры. Он слушал о своих детях, еще не подозревая тогда, что имеет к
ним отношение, что это его дети. Леций - Верховный Правитель, Сия - чудовище и убийца.
Брат и сестра - такие разные!
Леций был его любимцем. Он был красив, несмотря на свою хромоту, артистичен,
общителен, внимателен к другим, щедр и утонченно хитроват, что и позволяло ему
нравиться всем и всегда. Мальчик просто купался во всеобщей любви и преданности.
Сиргилл не опасался за его судьбу, хотя и не ожидал от сына свершений такого порядка.
Отец был мечтателем, сын оказался практиком.
Второй сын был полной противоположностью. Он стеснялся своего уродства, вечно
прятался по углам, дичился, хмурился и по любому поводу ссорился с братом. Сиргилл
расселил их в разные комнаты, а потом и в разные концы замка и с каждым занимался по
отдельности. Приятно было узнать, что они сейчас не враждуют, а как-то уживаются на
одной планете.
С Сией же все было еще хуже. Она не только всех дичилась, она уже тогда была
несносна, как будто весь мир обвиняла в своем уродстве. Слуг презирала, братьев не
любила, завидовала тому, что они Прыгуны, а она - нет. Земляне излечили ее уродство,
Пьелла сделала ее Прыгуньей, но зависть и злость, как видно, остались при ней навсегда.
Конечно, Алеста могла что-то напутать про отрубленную голову и про второе
пришествие Сии Нрис, история явно обросла жуткими вымыслами за давностью лет, но в
том, что дочь его убивала свою родню, Сиргилл почему-то не сомневался. Ему и раньше
казалось, что она может убить кого угодно.
Он хмуро брел к пустому замку по голому осеннему полю, он не был дома больше ста
лет, многое забыл, а то, что помнил, казалось похожим на сон. Распахнутые двери
болтались на ветру. Во дворе стояла ржавая техника: модули, грузчики, дворники,
поливальные машины. Лифт, как ни странно, работал. Сиргилл машинально поднялся к
себе на третий этаж. Его встретила тишина, заброшенность и разруха.
Бродить по замку в ностальгическом угаре не было никакого смысла. Полвека жизнь
продолжалась тут без него и еще полвека - вообще не продолжалась. Пыль и плесень
поселились тут буквально везде, и любоваться было не на что. Все, чего он хотел - это
сориентироваться в пространстве и привести себя в порядок после оринейского плена.
- 248 -
Вода в бассейн текла, правда, была совсем холодной, обогрев отказал. Пришлось
нагреть ее своей энергией. Робот-парикмахер заржавел, он даже побрить бывшего хозяина
не смог, не то что подстричь. Бриться тоже пришлось самому огрубевшими,
окаменевшими руками. Волосы он просто убрал со лба и зачесал назад.
После этого в чужом, обветренном лице появилось что-то знакомое, но в основном
только глаза, голубые и печальные. Больше ничего общего с утонченным романтиком,
искателем прекрасных планет Сиргиллом Индендра в своем теле он не нашел. Сто лет
забвения и каменоломен сделали из него машину по дроблению скал.
Впрочем, думать об этом было некогда. На Оринее ждала Алеста с ребенком,
одинокая, беспомощная, перепуганная насмерть девочка, к тому же голодная. Он велел ей
сидеть в модуле и потерпеть до вечера. К ночи в пустыне сильно холодало, да и всякое
могло случиться. Эта реальность была ему гораздо ближе смутных воспоминаний.
Сиргилл торопился. Энергия постепенно восстанавливалась для нового прыжка, где
Пьелла, он все-таки определил, можно было прыгать, но сначала надо было одеться.
Являться к сыну во дворец в набедренной повязке оринейского дворника было как-то
неприлично.
Свои старые костюмы он, конечно, не нашел. Да они бы ему и не налезли. Почти все
ценное в замке было разворовано, не только одежда. Пришлось долго помучиться, прежде
чем он отыскал на складе залежи серых рабочих комбинезонов. Они хранились в
герметичных пакетах, наштампованные впрок на сто лет вперед. Сиргилл обрадовался и
этому. Он и не рассчитывал, что его тут дожидается аппирский халат, расшитый
драгоценными каменьями.
Он вышел в поле, набрал сферу «голубой плазмы», энергия слушалась плохо, была
почти неуправляемой. Страшно рискуя, но не имея никакого выбора, он вошел в режим
«фиолетовой молнии» и содрогнулся от болевого шока. Все тело как будто разорвалось на
отдельные атомы. И это облако отдельных атомов неумолимая сила понесла в черный,
бесконечный канал.
