- Да вот, - показал он на Кондора, - увидел черного льва. Вы когда-нибудь видели
черного льва, ваше величество?
У Льюиса чуть коленки не подогнулись. У остальных, наверно, тоже. Почему-то
считалось, что Нормаах так и умерла молодой, прожив свои триста с чем-то лет. Но нет!
Годы бессмертия превратили ее в толстую, страшную старуху. Просто все описания
откровенно ей льстили, даже не претендуя на истину. А она вовсе не была юной
красавицей. Вот что стало с прекрасным телом Оливии и мадам Рохини. Невольно, но на
лице у Льюиса проступил ужас.
- Ну вот! Они снова испугались, - усмехнулся Уридус, - какие-то пугливые сегодня
львята попались. Поприветствуйте свою царицу, болваны! Что вы окаменели?
- Они львы, ты уверен?
Нормаах обвела всех троих мрачным взглядом. Льюис встретился с ее глазами. Гамма
чувств клокотала в нем. Это были глаза Олли, глаза Грэфа, жуткие, постаревшие, знакомые
и совершенно чужие. Царица как будто тоже почувствовала какую-то связь между ними. На
лице ее промелькнуло изумление.
- Кто ты? Как тебя зовут?
Он даже соврать ничего не мог от растерянности.
- Льюис Оорл. Я охотник.
- Хочешь в Долину Жизни?
- Да, ваше величество, хочу.
- Успеешь. Не давай им грамот, Ури. Будут мне служить. Все трое.
- Но, ваше величество…
- Мне пора сменить охрану. Ты же знаешь, враги мои давно замышляют убить меня!
- Да что вы, бессмертная! Кто же вас сможет убить?
- Я сказала! Этим - никаких пока грамот. Выслужатся - получат. Идите все трое за
мной.
Глупая старуха думала, что трех Прыгунов можно заставить служить своему
величеству. Она медленно ковыляла по каменным закоулкам дворца, стуча своей палкой, а
они ошалело плелись за ней следом. При этом Льюиса утешала мысль, что завтра ровно в
9-00 их тут не будет, ни в пространстве, ни во времени.
- Если будете хорошо служить своей царице, - посмотрела она на них, - получите
пропускные грамоты и станете бессмертными. Посидите пока здесь, в этой комнате. Вам
выдадут обмундирование и оружие. Потом накормят. Золотые львы - самые лучшие воины,
- она скрипуче засмеялась, - хоть я их и победила.
Минут пять никто из них не мог вымолвить ни слова.
- 333 -
- Нас никто не подслушивает? - первым опомнился Кондор, обходя комнату по
периметру, она была явно предназначена для ожидания: одни диваны по углам.
- Ну вот, - усмехнулся Герц, - попали к Нормаах на службу! Мои дуплоги узнают -
засмеют!
- Тише ты! - шикнул на него Кондор, - тут дырки в стенах.
- А за стенами?
- Пока никого. Но мало ли.
- Да завтра утром нас здесь не будет. Что ты паникуешь, Кон? Неужели ты думаешь, я
собрался служить этой старой тумбочке? На фреске она гораздо симпатичнее, правда, Лью?
Надо ее заснять для Грэфа. Пусть посмотрит, что ждет его в старости.
- Не хватало еще, чтобы она увидела твою камеру!
- Да она и не поймет, что это такое.
- Она, возможно, и не поймет. А Уридус быстро тебя раскусит.
- Этот ивринг?
- Этот Оборотень!
- Что?!
- Тише вы! - еще раз цыкнул на обоих Кондор и заговорил шепотом, - я, например, ни
минуты не сомневался, кто это такой. Зачем какому-то иврингу уничтожать львов? Это
Оборотень. Он, наверно, и пилота в космос выкинул. Профессор!
- Похоже на то, - вздохнул Льюис, - неистребимое племя...
- А эта старая карга ему помогает, - добавил Герц возмущенно.
- Ясное дело, умирать не хочет.
Кондор пожал плечом.
- У нее все уже болит, все внутренние органы. Не знаю, как она протянет еще хотя бы
год?
Рыжий пожал плечами.
- Да хрен с ней, лишь бы мумия сохранилась! Давайте что ли рвать отсюда?
- Ты что? - удивленно посмотрел на него Льюис, - самое интересное только
начинается!
****************************************************
*********************************
*****************
Если в Менгре уже чувствовалась весна, но на Земле в Лесовии была еще зимняя
стужа. Поселок Радужный утопал в снегу и готовился к Новому году. Земляне отмечали
этот праздник в середине зимы.
Леций по расчищенной дорожке подошел к дому Оорлов. На первом этаже горел свет.
Он понял, что Ингерда дома и остановился с замершим сердцем. Ватные ноги
отказывались идти дальше.
Все это было до боли знакомо: он ходит под ее окнами, он хочет увидеть ее и боится,
он виноват и он же оскорблен... как тогда, когда она так поспешно вышла за Ясона.
Полвека прошло, а ничего не изменилось. Он так и не покорил эту женщину, он не получил
ее до конца, он всегда где-то в глубине души побаивался ее норова и боялся ее потерять.
Отступать было некуда. Он подошел к двери и позвонил. Основные фразы, аргументы
и оправдания были заготовлены заранее долгими бессонными ночами, но все куда-то
растворились, лишь только послышались шаги за дверью. «Я люблю тебя», - только и
осталось у него в голове, и еще одна мудрая мысль: «Я без тебя не могу…»
Открыла ему почему-то не Ингерда, а ее школьная подруга, кажется, Лиза. От
