- Спасибо. Но вы не Льюис.
- Это точно. Я совсем другой экземпляр.
Скирни привычными движениями заваривала чай на маленьком столике в углу. Она была
чем-то похожа на маму, во всяком случае, явно старалась ей подражать: такие же строгие
носила платья под распахнутым розовым халатом, так же гладко зачесывала каштановые
волосы, так же внимательно смотрела черными, лаконично подкрашенными глазами. Как это
могло не нравиться, Кондор не понимал.
Пахло мятой. Время как будто остановилось. Он смотрел на нее, на мамину прическу у
нее на затылке, на чашки в горошек и календарь с котятами на стене и думал, что по крайней
мере ближайшие пять-десять минут ему будет хорошо.
- Значит, я вам понравилась, доктор?
- Это вполне естественно.
- Что ж... тогда, я надеюсь, мы сработаемся, - улыбнулась Скирни, подходя к нему с
подносом, - вы ведь вернетесь к нам в больницу?
- Вернусь? - призадумался он и сразу помрачнел, - куда мне возвращаться? Все занято.
Мать умерла: отец женился, в доме музей, моя должность - ваша. Знаете, у меня такое
чувство, что я воскрес из мертвых, причем, очень не вовремя.
- Надо работать, доктор. Это лучшее средство от депрессии. Лично я другого не знаю.
- Спасибо, доктор. Этот рецепт мне известен.
Он пил обжигаясь горячий чай. Она сидела напротив с чашкой в руке и просто смотрела
на него.
- А почему вы, собственно, не во дворце?
- Да не хочу...
- Боитесь?
- Ах, ну да, - усмехнулся он, - от вас же ничего не скроешь... наверно, вы правы. Боюсь.
- А что вас так пугает?
- А вы не понимаете?
- Нет.
- Тогда, может быть, вы мне скажете: отчего умерла моя мать?
- 500 -
- Это знают все, - с сочувствием посмотрела на него Скирни, - у нее случился обширный
инфаркт.
- Отчего? - повторил он настойчиво.
- От напряжения, видимо, - пожала она плечами, - тетя Флора много работала.
- Доктор! - горько усмехнулся он, - вы даже не знаете, о чем болтают ваши санитары!
- Действительно, - сказала она серьезно, - не знаю. И знать не хочу.
- Вы, очевидно, слишком заняты.
- Просто не люблю сплетен.
Почему-то одно это слово подействовало как ключ. Кондор понял, что тоже не может
опускаться до уровня сплетен и домыслов, не имеет права. Ему все равно придется говорить
с отцом, как бы тяжело это ни было.
- Знаете, Скирни, - сказал он вставая, - вы почти идеал. А может, и не почти.
Она только молча смотрела, как он обмотался красным шарфом Эдгара и натянул на себя
его куртку, грустная такая и уставшая.
Он опоздал. Все уже были в белом зале, вся родня, включая Герца и Грэфа, и даже
Ибрагор пришел со своими приближенными золотыми львами. К счастью, все внимание
было направлено на прекрасную незнакомку, стоящую на белой лестнице на три ступени
выше всех. Чуть ниже оказались Гева и Леций.
Всё это Кондор видел, всё это не шло ни в какое сравнение с его волнением и страхом.
Он стоял, словно за кадром, в плену своих мыслей и страстей. Он видел знакомые лица,
которые изменились и даже постарели, замечал каких-то новых членов семейства, но даже на
удивление сил не было. Он просто смотрел и все.
Отец стоял один в стороне у колонны. Гладко выбритый, подстриженный, вполне
здоровый и внутренне благополучный, он выглядел сейчас, пожалуй, моложе своего сына.
Внимание его было приковано, как и у всех, к белолицей богине. Та что-то говорила о
сотрудничестве...
Кондор подошел сзади и осторожно тронул отца за плечо. Рука дрожала. Он не
представлял, что будет, когда отец обернется. И вот он обернулся. Посмотрел удивленно, не
узнавая, потом черные глаза его вспыхнули.
- Ты?!
- Нам надо поговорить, папа, - отшатнулся от него Кондор, ему показалось, что отец
собирается его обнять.
- И только? - спросил Конс разочарованно.
- Ты знаешь, о чем.
- Догадываюсь. Но ты хотя бы поздоровайся со мной. Все-таки шестнадцать лет не
виделись.
- Извини... - Кондор потупился, - здравствуй, папа.
- Здравствуй, странник, - вздохнул отец, - вот ты какой теперь стал... что ж, пойдем.
Поговорим.
Они отошли в глубину зала, где в нише бил фонтанчик, а вокруг стояли два полукруглых
дивана, которых раньше тут не было. Кондор не знал, как унять свое ноющее от волнения
сердце.
- У меня только два вопроса, - сказал он сдавленно, - откуда взялась Леда, и почему
умерла моя мать. Вот, собственно, и всё.
- По-твоему, одно вытекает из другого? - пронзительно взглянул на него отец.
- Не знаю. Надеюсь, у тебя есть какие-то другие объяснения?
- Как ты можешь обо мне так думать, Кон?
Кондор смотрел на отца. Он почувствовал себя чуть ли не предателем. Множество
внутренних голосов раздирали его и тянули в разные стороны.
- Я измучен, папа, - признался он, - что я должен думать, если все боятся сказать мне
правду? Я же это вижу!
- Все тебя жалеют, Кон, - вздохнул отец, - потому что тебе и так тяжело узнать о смерти
матери. Ни у кого просто язык не поворачивается сказать, почему она умерла на самом деле.
- 501 -
