Густо краснея, Аурела сняла свои шелка. Он смотрел на ее обнаженное точеное тело, и
оно его ничуть не волновало, как будто все это осталось в прошлом, в другом мире, до
водопада. Более того, его почти затошнило от ее округлых бедер и розовых сосков.
- Почему Гева выбрала именно тебя?
- Не знаю, господин.
- Сколько тебе лет?
- Девятнадцать.
- Ладно, - ему стало даже жаль это подневольное существо, - оденься, не стой так. Ты
очень красивая девушка, это я понял.
Он протянул к ней руку, чтобы только одобрительно погладить ее по плечу, но она в
ужасе отпрянула.
- Вам... вам нельзя прикасаться ко мне сегодня!
Ужас ее был, конечно, не в этом. Ей просто отвратителен был Руэрто Нрис Индендра.
- Бедный ребенок, - вздохнул он с горечью, - как же ты будешь со мной жить?
Аурела присела на пол, подбирая свои шелка. Он взглянул на нее в последний раз
сверху вниз и вышел. Он был уверен, что никогда больше в эту золотую клетку не
вернется. Игры со жрицами закончились.
********************************************
Он спал спокойно. Но на рассвете позвонил Ольгерд, как нельзя вовремя
спустившийся с небес.
- Они настоящие, Ру! Термиру пока не нашел, но жрицы твои настоящие. Так что
зачинай своего нового бога смело...
Тут его впервые бросило в жар и в холод одновременно. Он понял, что заигрался как
мальчишка, а в игру эту втянуты совсем неведомые ему высшие силы.
- 100 -
Утром за ним пришли жрицы. Они были веселые и румяные и смотрели на него с
откровенным любопытством. Руэрто надел льняной хитон и сандалии, не самый лучший
наряд, чтобы обольстить пугливую девственницу, и отправился делать то, что предрешено
было судьбой. Настроение было при этом самое мерзкое.
Казалось бы, ничего сложного в этом нет: после первого же поцелуя его наложницы
обычно забывали о своем страхе и отвращении и растворялись в «белом солнце», а потом
преданно слонялись за ним по дому, как прикормленные собачонки. Надо было пройти
через это еще раз, вот и все. А потом... потом быть только с Гевой!
Пещеры мелькали одна за другой. Его провели в просторный зал с алтарем,
освещенный свечами.
- Это последний обряд, - сказали ему, - Посвящение.
И оставили его одного. Он почувствовал себя маленьким послушным мальчиком,
готовым выполнить волю высших сил. Не самое приятное было чувство для Прыгуна,
собственно, вообще незнакомое.
Потом из боковой дверцы вышла Гева в торжественном золотом наряде. В обеих руках
у нее были горящие свечи. Она то ли шла, то ли плыла по каменному полу.
Он увидел ее, увидел, как она величественна и прекрасна в этом одеянии, как серьезно
до боли ее лицо, как прячутся за ресницами ее лихорадочно блестящие глаза, как сине-
зеленым пламенем сияет вокруг нее тревога и волнение, и это стало последней каплей. Он
понял, что никакие высшие силы не вправе требовать от него такой жертвы - уйти от
женщины, которую ждал всю жизнь.
Гева даже не взглянула ему в глаза.
- Встань на колени, Руэрто, - сказала она торжественно.
Он встал. Она поколдовала над алтарем, потом очертила свечами какие-то знаки над
его головой, потом прочла какую-то молитву на древнем языке. Он тупо смотрел в пол, на
ее золотые туфли, почему-то вспоминая ее босые грязные ножки, легкие и быстрые, на ее
струящееся платье, делающее жрицу еще более недоступной, а горячий воск капал ему на
голову, словно ставя на нем печати.
Ничего не говоря, он обхватил ее бедра и уткнулся ей в живот лицом. Она долго
молчала, замерев, потом сдавленно, но властно сказала:
- Не смей.
Так строго с ним обращалась только мать, и он инстинктивно подчинялся этому тону.
Но это было в прошлой жизни, до водопада.
- Поздно, Гева. Я никуда не пойду.
- Как это, не пойдешь?!
- Да вот так!
Оно стиснул ее еще крепче, так что заскрипели ее золотые шелка. Потрясающая была
женщина. Тело ее уже сдалось и дрожало от желания, но дух возмущался.
- Пусти меня!
- Ты же сама этого не хочешь!
- Опомнись, Руэрто! Мы отвечаем за рождение бога! Мы не можем...
- Мы не можем себя насиловать! - разозлился он, - у тебя проволока вместо нервов,
да? Ты так спокойно отпускаешь меня к этой кукле? Ты же любишь меня, Гева! Только
скажи, что это не так!
Она бросила свечи на пол и дрожащими пальцами погладила его волосы, осторожно и
нежно, как всегда.
- Ты многого не знаешь. Ты очень многого не знаешь. Я бы ни за что не отпустила
тебя, не будь это так важно.
- Важнее нас с тобой?
- Конечно.
- Тогда роди мне сама этого нового бога.
- Я не могу. Ты забыл, сколько мне лет, Руэрто? Я так долго выбирала тебе девушку,
молодую, здоровую, красивую, такую, как тебе нравится, стройную блондинку с синими
глазами.
- 101 -
- Ну так ты ошиблась. Мне нравятся брюнетки, древние и зеленоглазые. И ничего тут
не поделаешь. Ни-че-го!
Гева долго молчала и уже не вырывалась, хоть он и ослабил объятья.
- Это я виновата, я сама... не надо было лететь с тобой на эти раскопки. И вообще...
- Ты меня любишь, Гева?
- Ты еще спрашиваешь?
Он понял, что может встать и просто обнять ее, просто прижаться к ее щеке и
