После напряжения раскопок, неумолимых льдов и вечернего спирта с консервами, это
показалось тихим, скучным раем. Он был омыт, опрыскан благовониями, одет в простой
хитон и помещен в маленький деревянный домик с плоской крышей, очень похожий на
сарайчик.
Ни к каким достижениям цивилизации прикасаться не разрешалось. Их просто не
было. Почувствовав себя в глубоком прошлом, Руэрто слонялся по дикой природе
заброшенной в общем-то Пьеллы, сидел на камнях, смотрел на бегущие ручьи и готовился
стать отцом.
Гева появилась только на следующий день, заглянула с утра в его сарайчик, где он
сосредоточенно наблюдал, как бегает по столу муха.
- Наконец-то! - искренне обрадовался он, - я тебя уже заждался.
- Ты не должен меня ждать, - немного смущенно сказала она, - ты должен смотреть
вглубь себя и медитировать.
- Но у меня к тебе куча вопросов, - сказал он.
Жрица как-то сразу посуровела.
- Каких вопросов?
Он начал с самого легкого.
- Когда я познакомлюсь со своей будущей женой?
- Сегодня, - сказала она, - вечером. При условии, что ты не прикоснешься к ней и все-
таки дождешься новолуния.
- Я же предупреждал, - усмехнулся Руэрто, - я жутко терпеливый.
- Но она очень красива и совершенно в твоем вкусе.
- Тогда зачем ждать до вечера?!
Гева посмотрела на него как на малое дитя и снисходительно улыбнулась.
- Сначала водопад Всепрощения.
- И такой есть?
- 97 -
- Да. И довольно далеко. Мы вернемся только к вечеру.
- Послушай, Гева, - тоже снисходительно взглянул на нее Нрис, - для меня не
существует понятия «далеко».
- Об этом можешь на время забыть, - заявила она, - мы пойдем туда пешком, натощак
и босиком. Вот такая у нас сегодня программа.
Сначала он подумал, что это будет сродни подвигу: топать голодному и босому по
ущелью все время вверх, но это оказалось блаженством! Гева шла немного впереди,
длинные полы ее балахона мешали при ходьбе и все время хлестали ее по щиколоткам,
маленькие пятки почернели от земли.
- Я очень люблю эту дорогу, - призналась она, - скалы, сосны... разве может быть что-
то прекраснее?
- Не может, - согласился он.
- Даже на других планетах?
- Красот много, это правда. Они ослепляют, ошеломляют, восхищают, парализуют. . но
душа замирает только здесь. Я же васк. Я врос в эту землю.
- А много ты видел планет?
- Не считал даже. Сотни, а может, тысячи. Работа такая. Остальные как-то погрязли в
политике и хозяйственных проблемах, так что дальней разведкой занимаюсь только я.
- Но это, наверно, безумно интересно?
- Не всегда! Бывают такие неприветливые шарики! А иногда бывает очень странно:
пейзаж совершенно чужой и фантастический, что-нибудь фиолетово-красное с пузырями...
а он тебе кажется почему-то знакомым, стоишь и узнаешь. Вот это совершенно
непередаваемое чувство.
- Ты бог, - обернулась на ходу Гева, - тебе многое дано!
Восхищение в ее зеленых, лесных глазах было совершенно искреннее. Это даже
смутило.
- Я такой не один, - сказал он, пожимая плечом, - Кера сильнее, а Леций красивей во
сто раз. А Ольгерд - и то, и другое, и третье. Почему вы выбрали меня, не понимаю?
- Потому что так надо, - коротко ответила она.
К полудню до водопада они добрались. Сосны расступились, на голых камнях солнце
припекало уже нещадно, стертые, уставшие ноги ныли, в желудке подсасывало, но
ощущение полного счастья не пропадало.
Водопад ступенями срывался с крутого склона, впадая в маленькое бирюзовое озерцо.
Вокруг было еще несколько мелких луж, искрящихся на солнце. Гева приподняла подол и
окунула в лужицу ступни.
- Ты должен искупаться.
- А ты?
- Мне не положено.
- Неужели так строго?
- Все очень серьезно, Руэрто. Когда ты это поймешь?
Он все еще играл в эту игру. Ему просто хотелось ту красивую девушку, что показали
ему в бассейне, хотелось иметь сына, даже если никаким богом он не будет, хотелось чего-
то необычного.
- Что я должен делать? - спросил он послушно.
- Всех простить, - сказала она, - даже свою мать. И после этого окунуться.
- Мою мать? - вздрогнул он.
- Разве ты еще не простил ее? - внимательно посмотрела Гева.
- Ну знаешь... - нахмурился он, все сомнения разом вернулись, - об этом мы не
договаривались.
- Тогда будет больно, - спокойно сказала она, - ключ Термиры сжигает зло. А обида -
тоже одно из зол. Лучше будет, если ты простишь ее сам.
- И кто ты такая, - сказал он, сжимая ее плечи, - что лезешь мне в душу? Это мое дело
- прощать ее или нет, понятно? И мне плевать и на вашу Термиру, и на ее водопад!
Жрица не испугалась, пожалуй, только удивилась немного, но сразу взяла себя в руки.
- 98 -
- Если хочешь сына-бога, - твердо сказала она, - полезай в воду.
И он понял, что выбора нет. Он хотел сына-бога. Он хотел играть в эту игру дальше,
потому что уже не знал, как жить без этого.
- Извини, - сказал он, - нельзя же так сразу. Я не мог простить ее за всю жизнь, а ты
хочешь, чтобы я сделал это за пять минут?
- Время пришло, - смотрела ему в глаза Гева, - пора взрослеть, Руэрто Нрис Индендра.
