Она вдруг вскочила, опрокинув миску с орехами, и убежала в свою комнату. Он и сам
не понял, как очутился там же, сгреб ее в объятья, как маленькую птичку, целуя то лицо ее,
то шею, то спутанные волосы.
- Пусти! - визгнула она.
Он не поверил, сжимая ее все крепче.
- Пусти сейчас же! - повторила она возмущенно.
Тут он, кажется, понял, что это не кокетство, а настоящий протест, но выпустить ее не
мог: он слишком хотел любви, нежности, женского тела, нормальных, разумных глаз и
нормальных губ, которые не будут обсасывать как погремушку его переговорный браслет.
Он слишком хотел ответа.
Сандра стала вырываться.
- Ты думаешь, раз ты бог, то тебе все можно?!
Руки сами упали, сердце сжалось. Он стоял, дрожа от желания, и чувствовал себя в
полном тупике.
- Ну зачем ты так?
- А ты?! Мог хотя бы спросить, хочу ли я этого!
- Извини. Показалось. Наверно, потому, что я этого слишком хочу. И уже давно, если
ты помнишь.
Сандра отошла от него за спинку дивана, как будто опасаясь, что он снова на нее
бросится.
- С чего бы?
- А ты не понимаешь?
- Не изображай из себя изголодавшегося волка, - сказала она с ледяной усмешкой, - ты
не одинок. Кажется, у тебя есть жена. И ты с ней спишь.
Не было в ней ни желания, ни понимания, ни любви. Одна обида на все мужское
отродье. За ответом он пришел не туда.
- Я сплю с бревном, - проговорил он с горечью, взглянул на нее в последний раз и
вышел.
*******************************************
Утро было нежным и тихим. Белые занавески пытались сдержать радостный блеск
восходящего солнца, но им это плохо удавалось. Комната сияла, переполненная летом,
рассветом и счастьем.
Гева поцеловала спящего мужа в горячую щеку и осторожно встала с кровати. Сейчас
она была молода, юна как девушка и умиротворенно спокойна.
Дом Руэрто Нриса постепенно приобретал тот вид, который ей хотелось. В целом ей
все понравилось: и картины, и скульптуры, и сад, и отделка комнат. Не нравились ей только
полуголые, совершенно бесстыжие девицы и кое-что из мебели. Мебель она заказала
новую, а наглых девиц быстро всех уволила и заменила на своих послушных девушек из
общины.
После утренней медитации в саду, она прошла на кухню за чашкой травяного чая и
обнаружила там Каю, одну из бывших любимиц хозяина. Та с самым уверенным видом
чистила морковку.
- Доброе утро, прекрасная госпожа. Как вы рано встаете!
Улыбка была фальшивая, такая же, как и вся эта раскрашенная кукла.
- 158 -
- Да, я встаю рано, - подтвердила Гева, - а вот что ты тут делаешь?
- Готовлю завтрак господину. Он любит морковный сок.
- Неужели?
- Да. И еще гренки с сыром, пирог с грибами, суп из улиток и многое другое, - гордо
объявила Кая.
Гева знала о своем муже все: и что он любит, и что ненавидит, и как прошел каждый
день его жизни. Так же как и он о ней. Они уже были одним целым, а эта девица все еще
демонстрировала свои права на него.
- Кажется, я тебя уволила.
- Но я ни в чем не провинилась, прекрасная госпожа. Почему вы меня выгоняете?
- Я не обязана ничего тебе объяснять. Собирай свои вещи и уходи.
- Как вы жестоки, госпожа, - с вызовом посмотрела на нее служанка, - разве вы не
понимаете, как трудно уйти из такого дома и от такого хозяина в никуда?
Ее дерзость имела какие-то причины, иначе она не посмела бы так разговаривать. Гева
знала, что Руэрто когда-то от тоски сделал ей предложение, а потом сказал, что это шутка.
Это шуткой и было, но маленькая хищница почему-то решила, что у нее особое положение
в его доме.
- Вы все получаете достаточное содержание при уходе, - сказала Гева, хотя считала,
что Руэрто обошелся со своими наложницами даже слишком щедро, - никакой жестокости
в этом нет. Ни одна шлюха столько не получает.
- Разве дело в деньгах? - усмехнулась Кая.
Наглые вампирки даже не скрывали, что высасывали своего хозяина по любому
поводу и готовы высасывать его вечно!
- Убирайся, - жестко сказала Гева, - и живи как знаешь. Бесплатное обжорство
кончилось.
- Это вы так решили? - с неприкрытой злостью посмотрела на нее служанка.
Вот это было честнее. Любить ей новую госпожу было не за что. Абсолютно не за что.
- Да, я так решила. И это касается всех.
- Я не все, - заявила Кая.
- Да? - Гева усмехнулась, - а кто же ты? Может быть, его жена?
- Жена, конечно, вы. А я - мать его ребенка!
Если бы Гева не знала о своем муже все до капли, она бы, возможно, поверила в эту
вопиющую ложь, так уверенно и страстно Кая это заявила.
- Кого ты хочешь обмануть?
- Никого. Наоборот, мне надоело обманывать. Тем более, если меня так нагло
выгоняют!
- Я знаю все, - строго посмотрела на нее Гева, - а ты меня еще не знаешь. Ты никогда
не была беременна, Кая. Ни одного дня.
- Это ничего не значит, - с вызовом посмотрела служанка, - он вырос в биокамере.
Такое при большом допущении быть, конечно, могло. Гева почувствовала некоторую
тревогу. Она подошла к двери и заперла ее изнутри, чтобы никто не помешал ей. Кая
посмотрела на нее несколько испуганно.
- Что вы хотите?
- Ничего. Только знать правду.
