- Я и так говорю правду. У нас есть ребенок. И если господин узнает об этом, он
никогда меня не выгонит!
- Смотри на меня, - велела Гева, вскидывая правую руку.
Луч из ладони она направила прямо в лоб возмущенной служанке. Та испуганно
расширила глаза, вздрогнула и затихла.
- А теперь отвечай, - Гева смотрела ей в глаза, - у тебя в самом деле есть ребенок?
- Да, - бесцветным голосом проговорила девушка.
- Ребенок Руэрто?
- Да.
- Сколько ему лет?
- 159 -
- Пять.
- Какого пола?
- Мальчик.
- Где он?
- В санатории «Яблоневый сад». Он урод.
Слышать все это было больно, но Гева не могла себе позволить расслабиться. Ей надо
было выяснить все до конца.
- Как произошло зачатие?
- Искусственно. Моя яйцеклетка, сперма хозяина.
- Зачем тебе это понадобилось?
- Мне заплатили.
- Кто?!
- Женщина.
- Какая женщина?
- Очень красивая, «белое солнце». И сама вся в белом.
- А ей зачем это понадобилось?
- Для какого-то эксперимента.
- Почему ты скрыла от хозяина, что у него есть сын?
- Мне запретили.
- Что-то этот запрет тебя не очень смущает.
- Я боялась гнева хозяина. Если бы мальчик оказался Прыгуном, я бы призналась ему.
Но мальчик не Прыгун, он болен и очень уродлив. Я сама его не хочу.
- Тогда почему теперь говоришь о нем?
- Я ненавижу вас. Вы старая и некрасивая. И у вас никогда не будет детей. Пусть вам
будет больно.
- Кто делал оплодотворение?
- Не знаю. Меня усыпили.
- Где это было?
- В «Яблоневом саду», в детском отделении.
- Номер лаборатории?
- Не помню.
- Этаж? Расположение двери?
- Четвертый этаж. Синяя, серебристая дверь. От лифта третья справа.
- Когда это было?
- Летом. В июле. Ровно шесть лет назад.
- Как зовут мальчика?
- Эцо.
- Хорошо. Сейчас ты очнешься на счет три и будешь молчать об этом ребенке, пока я
тебе не разрешу. Поняла?
- Да.
Гева опустила руку и сосчитала до трех.
- Ведьма, - проговорила Кая, обессилено садясь на табуретку.
- Прекрасная госпожа, - поправила Гева, - будь добра обращаться ко мне именно так,
раз уж ты живешь в этом доме. И запоминай мои привычки. Лично я морковный сок не
люблю.
Пока Руэрто не проснулся, она быстро переоделась в деловой костюм и полетела в
«Яблоневый сад». Санаторий находился на берегу моря, к востоку от Менгра. Пять
отдельных корпусов утопали в ухоженном саду с чисто подметенными дорожками. Все там
было бы прекрасно, если бы не вид прогуливающихся пациентов с самыми разными
уродствами и болезнями. Гева повидала всякого за свою долгую жизнь, но общение с
прекрасными жрицами Термиры ее как-то отучило от подобных проявлений
несовершенства мира.
Главный врач, господин Грагус Грестра, посмотрел на нее с некоторым сомнением.
- 160 -
- У нас нет здоровых детей, мадам. Не представляю, кого вы могли бы усыновить. Вам
лучше обратиться в обычный детский приют.
- Мне нужен именно больной ребенок, - твердо сказала она, - мальчик лет пяти.
- От таких обычно отказываются.
- Знаю. Мы можем посмотреть?
Грагус Грестра пошел сопровождать ее лично. Палата для пятилетних уродиков была
большая как казарма, в ней располагалось полсотни коек с аппаратурой. Дети были тихие,
смотрели в потолок, читали книжки, спали, те, кто мог, ползали по полу и играли в
дешевые игрушки. У кого было по четыре руки, у кого рук не было вовсе...
Над каждой койкой висела табличка с именем и номером. Койка Эцо номер
тринадцать была пуста.
- А где этот малыш? - спросила она, наблюдая за реакцией доктора. Тот нисколько не
смутился.
- Под кроватью, наверно. Эцо! Ну-ка вылезай!
Из-под спущенного до пола одеяла показалась огромная с арбуз голова на крохотном
теле. Лицо было по-стариковски сморщенное, глаза располагались на нем несимметрично
- один выше другого, носик торчал птичьим клювиком, крохотный рот изумленно
приоткрылся. Тельце было упаковано в совершенно младенческую распашонку и трусы.
Этот ребенок-старик растерянно моргал и смотрел на них обоих снизу вверх.
Гева никак не могла поверить, что вот это безобразное и жалкое существо - сын Руэрто
Нриса. Ничего в нем не было похожего на ее божественного супруга. У Руэрто было
своеобразное лицо, которое кому-то могло показаться некрасивым, но у него было
прекрасное тело, не говоря о его энергии.
- Он дебил? - спросила она доктора брезгливо.
- Ну что вы! Он вполне разумный ребенок. Читает, пишет, три языка знает. Только
темноту почему-то любит. То под одеяло заберется, то под кровать.
- Родители у него есть?
- Нет. Подкидыш.
- И никто к нему не приходит?
- Заходила одна женщина пару раз, потом забыла про него.
- Мать?
- Возможно.
- Эцо, - наклонилась она к мальчику, - ты не хочешь погулять со мной в саду?
- Нет, - коротко ответил ребенок.
- Почему?
- Там светло.
- А вечером? Если я приеду вечером, погуляешь со мной?
- Да, - так же коротко ответил Эцо.
Ей было жутко смотреть в его несимметричные светлые глаза, полные какого-то
глубинного страдания или знания. Она даже обрадовалась, что прогулка откладывается.
