Гринваль несколько раз пытался посетить Магнуса, пробиться через совет капитанов и Аримана, но всё тщетно. Во-первых, Магнус вообще никого не желал слушать, во-вторых все знали, что с Изменением Плоти никто и ничего не сможет сделать. Даже Магнус множество раз пытался, однако... не смог. То что создал Император было выше понимания даже самих примархов.
Гринвалю нужен был совет, нужна была помощь в исследовании привезённого артефакта, но несмотря на то что единомышленников Гринваль нашёл... им всем всё равно не хватало знаний и мастерства, или чего-то другого? У них не получалось повторить успех Орсиса, а тот не мог дать им какого-то совета.
В очередной раз вздохнув и взяв посох своего брата Гринваль ушёл, отправившись на прогулку по Городу Солнца. Несмотря на всё случившееся город продолжал жить, люди бегали по своим делам, дети продолжали ходить в школу, масштаб случившейся катастрофы скрывали. Лишь самые высокие чины знали о том, что сюда летит огромное войско, способное уничтожить не просто Просперо, а всю планету, превратив её в поле астероидов.
Проходя по мостам из белого камня, Гринваль невольно задумывался о том, чтобы тоже всё бросить и попытаться найти покой в уединении и смирении. Однако плотнее сжав посох Орсиса он ускорил шаг, лишая себя такого права. Пусть даже их примарх был сломлен, но ради легиона и всех, Гринваль продолжит работу и докажет, что во всём есть свои плюсы. И плюсы должны будут хоть как-то смягчить коллективное наказание.
– Аркаций, ты себя хорошо чувствуешь? – тем временем в подземной лаборатории я продолжал изучение передачи энергии варпа с целью исцеления простых смертных.
– Моя семья прямо сейчас пытается установить контакт с Террой, связаться с ними и спросить, что именно происходит. Им не отвечают... могильная тишина на тех путях, что связывали астропатов. Тишина, что скоро опустится и на Просперо за то, что мы не смогли передать попавшему сюда Магнусу самое главное наше знание. Наше смирение и понимание всей опасности варпа, который однажды уничтожил наш мир, которого никто ныне не помнит. Сам дар был для нас всегда скорее проклятьем, вызовом, а не благом, но... но мы всё это забыли. Забыли, глядя на красного великана, что одним своим взором склонял ветра эмпириев так, будто бы это может сделать каждый...
Аркацию было тяжелее других. Прибыв после стольких лет Великого Крестового Похода он так и не попал домой, не встретил своих родных, не смог рассказать им о том, что случилось и просто побыть с ними. Да, он был аристократом, благородным человеком, для кого брак всегда по расчёту, а семья – фамилия, на благо которой работать должен каждый. Однако были там и те чувства, которые свойственны любой семье.
– Я даже не знаю кто из них жив, а кого уже забрала смерть. Я нахожусь здесь, взаперти, без связи с миром и... и понимаю, что ты меня поглощаешь, высасывая жизненные соки.
– Это происходит невольно. У тебя слишком малая пропускная способность, а из-за увеличившихся объёмов потребления энергии ты просто изнашиваешься. Но кажется я близок к тому, чтобы решить и эту проблему... – отвечал я, склонившись над своим ремесленным столом.
Подопытных нам более не давали, если не считать животных. Однако в данном случае для продления жизни Аркация мне потребовалось не только отложить прошлые исследования, но и изрядно поднапрячься. Артефакты я уже создавал и ранее, но основной в них была чистая энергия варпа, взятая непосредственно от Тзинча, или вернее из его домена, тут уж с какой точки зрения смотреть.
Из-за этого мои артефакты всегда были зависимы от самого Тзинча, а также имели ряд уязвимостей. С другой стороны их создание было крайне простым. С третьей мы все уже знали куда ведут простые пути и что бывает с теми, кто слишком легкомыслен с варпом. Потому прямо сейчас я изобретал велосипед, проще говорят то, что уже использовалось повсеместно.
Камней душ у меня не было, как и психических кристаллов, однако с учётом концентрации варпа в этом месте... мне достаточно было создать нечто-то вроде зонта с большим покрытием. Это позволило бы снизить нагрузку на Аркация. Также ничто не мешало замкнуть его контур, чтобы энергия которая через него проходит задерживалась подольше, а не просто уходила вовне.
– Встретишь ещё родных, не переживай, – произнёс я, передавая ему снаряжение подобное экзоскелету, разве что никаких физических преимуществ носителю оно не давало. – Это должно помочь, на первое время уж точно.
– С этой штукой... – постукав себя по груди, которую прикрывал механизм ликвидации и души, и тела. – Использовать столь тонкий и сложный артефакт не получится. Я тебе уже об этом говорил.
– Просто сними его и дело с концом.
– А потом ты вырвешься на свободу, захватишь моё тело и...
– Ты же в курсе, что я могу это сделать в любой момент и против твоего воли? Всегда мог, – ответил я, после чего усилием воли сломал магический рисунок и расщёлкнул механизм. – Гринваль пытался усовершенствовать механизм Орсиса, но сам того не заметя создал новые бреши, хоть и при этом закрыл старые.
