– Мы победили? – спросил юнец, для которого совершеннолетие означало отправку на войну, где он умрёт в первом бою вместе с половиной своего взвода.
– Да, победили. Можешь отдохнуть, – кивнул я, используя все свои навыки, чтобы умиротворить его душу. – Древо сейчас цветёт, наверное там красиво. Жаль я этот момент пропущу, но ты же перескажешь мне потом, когда я вернусь?
– Конечно, это не трудно. Совсем нетрудно, – сразу согласился Юртен, ещё не понимая что случилось и произошло, после чего растворился.
***
Лисса сидела с флейтой, тихо играя весьма простую и несколько пасторальную мелодию. Такую музыку можно было услышать где-нибудь в деревне, от ребёнка, которой ещё только постигает азы мелодичности. Только даже самая спокойная мелодия ныне звучала у Лиссы как симфония отчаяния, предвестника всадников апокалипсиса, являя собой аллегорию ужаса, который нельзя пережить, но можно представить.
Как и слёзы текли у Лиссы почти постоянно, за исключением моментов, когда она касалась своего Принца, которого все знали уже как Короля. Хотя по факту он никогда не был благородным по титулу, хоть и был воплощением этой благородности по факту.
Как так получилось, что Лисса стала идеальным инструментом для создания Слаанеш оружия против Тзинча? Она просто подходила под дары Нургла, что Слаанеш выменяла и после обратила их себе на пользу. Почему у Лиссы сила была такой огромной? Всё тоже просто... ведь когда-то эта девушка была самой счастливой из всех.
У неё было всё о чём можно было мечтать, юная принцесса в королевской семье. Её любил отец, у неё были храбрые и добрые братья, сестрички не чаяли в ней души, как и матушка была примером для подражания в самом лучшем из пониманий. Для всех жизнь Лиссы казалась бы раем, одним случаем на триллион судеб.
И сама Лисса находилась на вершине этого счастья, в самой высокой точке, от которой до дна получится самое большое расстояние, называемое контрастом и дающее безграничную почву для гнили Нургла.
– Теки ручеек... теки по горам и по долам... – напевала ломающимся голосом Лисса, пока прямо перед ней проносилось прошлое.
Как братья начали убивать друг друга, а их кровь текла по улицам дворца. Как в безумие пал отец, как мать прогнала её избранника, ведь она дворянка и должна, должна, должна... весь мир рушился для неё на самое дно. Отнималось всё то, что приносило пользу и в какой-то момент от очередной бомбардировки в пламени были выжжены лёгкие, а руки оторваны.
У неё не осталось ничего от того счастья, что было ранее. А что случилось после она уже и не помнила, ведь всё лишнее было убрано Слаанеш, чтобы та стала идеальным оружием в руках Короля Демонов. Переполненной отчаянием змеёй, способной отравить одним своим присутствием целый мир.
Но вот раздался крик, удары, бой... этот Видар и его души удивительно хорошо адаптировались. Они явно заслуживали расположения Нургла, теперь в этом сомнения не было. Музыка подошла к концу, чары спали. В последний момент, в самом конце, Лисса увидела лицо своего Принца, красивого Рыцаря из сказки. Она не помнила, но чувствовала, что после достижения крайней точки и встречи с ним...
Всё стало лучше, куда лучше. Он наверное стал для неё новым миром, помог решить все проблемы и всё было хорошо. Просто... просто память об этом куда-то ушла. Так или иначе Лисса поднялась и прежде чем вихрь магии достиг её, переместилась обратно к своему Королю, который её уже ждал. Он тоже надеялся, что всё у Видара получится.
– Не успел, – сжав пустой кулак на месте, где была шея Лиссы, прошипел я.
– Теперь с Королём Демонов будет сражаться тяжелее, – съязвил Закеиль, но в целом был прав. – Видно проверяет нас, высокомерный ублюдок.
– Что это такое? Это... флейта? Она разве не была за арфой в прошлый раз? Или за роялью? – поинтересовался Алор, после чего попробовал поднять инструмент, но передумал. – Давай лучше ты.
Я кивнул, тоже почувствовав странную силу. И я поднял флейту, которая оказалась осколком души. Одним из кусочков, на которые её поделил уже сам Король Демонов. Зачем? Этого я не понимал, но был рад, что с такой ношей придётся разбираться по частям, а не разом.
***
– Вот и всё, ну-ка, попробуй, – произнёс статный мужчина в акетоне, протянув свою грубую и покрытую многочисленными шрамами руку.
Неуверенно девушка начала двигать своим новыми металлическими пальцами, после чего неуверенно коснулась открытой ладони и сразу же её одёрнула. По лицу потекла слеза, ведь чувствительность была даже более... более чёткой, чем раньше? Или просто она уже позабыла, какого это иметь руки?
– Боишься меня? – смутившись спросил мужчина, потерев кривоватый нос, который ломался столько раз, что уже и считать было лень.
– Нет, – быстро покачала головой девушка, а голос её был переполнен обеспокоенностью. – Просто... почему ты вернулся?
– Я же обещал, – словно отвечая на очевидный факт произнёс мужчина.
