— И при Абаче? Он же кровопийца. Снизу вверх? При Абаче на нас сверху ссать хотели! Рыба гниет с головы — сам же говоришь.
— Уинстон, — возмутилась Мариам. — Это что такое? Окороти язык. У нас гостья.
Но Уинстон не сдавался. Спор этот явно шел не первый год, и Лорино появление только раздуло угли.
— Забыл уже, пап? Что генерал Абача творил с йоруба, как он нас давил? Мы после этого кошмара едва-едва очухиваемся.
— И все равно было лучше.
Мариам увела беседу в другую гавань, где потише:
— Первый раз в Африке?
Лора кивнула.
— Ой, повезло вам. Успели город посмотреть, пока ехали?
— Успела. Рынок джуджу производит впечатление.
— Рынок джуджу? — тотчас вознегодовал отец Уинстона. — У больницы Джанкара? Уинстон, за каким рожном ты ее туда повез?
— Дороги были забиты.
— Пяти минут не прошло, как ты говорил, что вы доехали без проблем!
— А Икойи наш сын вам показал? — спросила Мариам.
— Показал. Я внимательно осмотрела тупики и переулки.
— Шофер заблудился, — встрял Уинстон, пока отец не взорвался снова.
— Ты живешь в трех кварталах отсюда! — сказал Маркус. — Ты-то как мог заблудиться?
Лора улыбнулась Уинстону:
— Ты живешь так близко от родителей? Я и не думала. Как мило. Не забудь адресок дать.
И впервые за вечер пред Уинстоном мелькнуло поле, на котором играла она. Смутный намек на то, что тут творится на самом деле, но и намека ему хватило.
— Нам пора ехать, — сказал он. — Поздно уже.
— Я еще чай не допила.
Его мать протянула Лоре очередное пирожное.
— Заезжайте днем, — сказала она. — Икойи на остальной остров Лагос совсем не похож. Здесь ведь раньше ПРЗ была. Правительственная резервная зона, только для европейцев. Говорят, наш дом строили для немецкого дипломата. А другие дома еще красивее. Посольства и дорогие отели — это на Виктории. А Икойи потише, поуютнее. Здесь иностранцы селятся. Если переедете в Лагос, может, соседями будем!
Лора обернулась к Уинстону:
— Замечательно. Будем соседями. Что скажешь, Уинстон?
Не сказал он ничего. Только взглядом ее прожигал.
— Понимаете, — сказал Маркус Лоре, — Лагос не колонизировали. Это британская территория, под британским монархом. У нас были те же права, что у британских граждан. Остальную Нигерию захватывали и завоевывали, а Лагос нет. Я вот думаю порой — может, нам отделиться? Создать город-государство?
— А нефть откуда возьмем? — Уинстон, раздраженно ощетинившись, подобрал полы агбада.
Его мать склонилась к Лоре, словно тайну поверяла:
— У нашего Уинстона диплом по коммерции, а вторая специализация — политология. В Ибаданском университете учился. Его сестра Рита сейчас там в аспирантуре.
— Гордитесь ею?
— Мы очень ценим нигерийское образование, — сказал отец. — Ну, когда-то ценили. В том и беда. Столько блестящих университетов, а возможностей мало. У нас переизбыток образованной молодежи — выходят из университетов, а карьеры никакой. Образование есть, работы нет. Стыд и позор.
Чай допит. Маркус подал высокие бокалы — красные ягодные настойки с тоником, сверху плавает лимон.
— «Чепменз», — кивнул он на бокалы. — Очень дорого, дефицит. Уинстон нам ящиками покупает.
— Надо же.
— Он у нас многого добился, — сказала его мать. — Очень многого.
— Уинстон нас балует, — согласился отец.
— Хороший сын, значит?
— О да! — У Мариам засияли глаза. — И станет кому-то чудесным мужем. А вы? У вас дети есть?
— Нет.
— Не хотите заводить? — Мариам улыбнулась печально, по-матерински. — Или не можете?
— По-моему, одно обычно вытекает из другого, — сказала Лора.
— Мариам, перестань допрашивать бедную девушку, — попенял жене Маркус. И затем: — Детей, значит, нет. А ваш муж что говорит? Вообще-то, бывают лекарства.
— У меня нет мужа.
Мать Уинстона снова улыбнулась:
— Ясно. Не замужем, значит. Уинстон, ты почему о ней молчал? — И театральным шепотом: — Он так занят все время, понимаете. Но вот я вас спрашиваю: как это так — нет времени на семью? А вы, милочка? Тоже занятая?
— Я, наверное, подходящего человека еще не нашла.
— Вот и я тоже! — взревел отец Уинстона.
Его жена засмеялась, хлопнула его по руке, потом снова обернулась к Лоре — внезапно вперилась в нее:
— Видите фотографию — у вас под рукой? Это епископ Акинола.[57] Мы знакомы.
Лора молча полюбовалась фотографией. А что тут скажешь?
— Мы англиканцы. А вы? Англиканская церковь? Епископальная?
— Э… нет.
— Католичка? Англиканцы с католиками — они ближе, чем кажется.
— Не католичка.
— Ну не баптистка же! — И родители Уинстона рассмеялись.
— Нет, мы… По-моему, дедушка с бабушкой методисты, потом мы перешли в унитарианство. Я, вообще-то, не уверена. Когда росла, дома это как-то не подчеркивалось.
Это их озадачило. Как это, Бог — и не подчеркивается?
Лора отхлебнула настойки с тоником. Сначала семейное положение, теперь религиозная принадлежность. Да что тут происходит — сватовство?
— А это, — сказала Мариам, — маленький Уинстон. — Из ниоткуда возник фотоальбом.
— Мам, не надо. Ты смущаешь нашу гостью. Нам пора.
Лора перевернула страницу. Уинстон в начальной школе. Уинстон с дыркой на месте зуба.
— Ты только погляди. Какой очаровашка. — Лора улыбнулась ему — улыбка слаще пирожного.
