Мой план был прост, но даже он мог не сработать. Вопрос Зака насчёт Алианы удивил, но именно этой информацией я решил манипулировать при поисках своего предателя. Ведь если кто-то решит подставить, то он непременно выдаст факт нахождения главы третьей фракции Эмануэлю, чтобы сорвать весь план.
Но сейчас, прежде всего, моей целью был разговор с Неей. Что-то внутри не давало покоя, что-то заставляло действовать быстрее, что-то кричало о том, чтобы я усилил её безопасность.
— Оуэн, — окликнул я друга, заметив, как он удаляется по коридору в сторону своей комнаты.
Парень остановился, дожидаясь, пока я подойду ближе.
— Следи за Неей. Ты остаёшься на базе, и я могу доверить тебе её безопасность, — вполголоса произнёс я и добавил: — Алиана будет в третьей фракции. Но Эмануэлю не стоит об этом знать.
— Это точная информация? — нахмурился друг, окидывая коридор.
— Да.
Следуя этой же логике, я нашёл Ханну, передав, что её мать будет всё время в четвёртой фракции.
— Ты мог и не просить меня следить за Неей, это и так очевидно, — пожала плечами она, когда я повторил ей ту же самую просьбу, которую озвучил Оуэну.
В преданности Ханны сомнений было меньше всего. Но даже ей я не должен был доверять до конца, зная неприязнь девушки к Алиане. Хоть Нея, насколько мне известно, и рассказала ей о том, что мать искала дочь все послевоенные годы, но обида Ханны не прошла просто так.
Теперь же из всего и так узкого круга людей, которые были максимально приближены ко мне, доверять я мог лишь одной несносной и упрямой девчонке. Нее Росс, которая сейчас вновь провалилась сквозь землю и пропала с базы.
Нея
Я крутила в пальцах тонкий стебелёк очередной травинки, точно выплёскивая на неё всё своё волнение, от которого даже подрагивали руки.
В душе отчего-то бушевала тревога, не дающая покоя неугомонному сердцу. Слова Эрика, сказанные в Штабе, волновали меня куда сильнее, нежели могло показаться со стороны. Я буквально вслушивалась в каждую фразу, мысленно надеясь на то, что он сдержит данное мне обещание.
Прошло уже практически пять дней с той ссоры. Мы давно это обсудили, и я даже сама же извинилась за слова, которые были сказаны в порыве эмоций. Но сомнительные мысли всё сильнее крутились, закручивались и совершенно не желали покидать голову, пока кровавое время на запястье неумолимо отсчитывало наш срок.
Я вновь взглянула на ровные цифры, сглотнув подбежавший к горлу ком, и, еле касаясь, провела по ним подушечками пальцев, будто желая стереть. Хотя прекрасно знала, что это не поможет. Что нужна любовь. Искренняя, самоотверженная, откидывающая любой эгоизм, которым всё ещё были наполнены наши сердца.
Прохладный порыв воздуха пробежал по коже, оставляя за собой лишь взволнованный ворох мурашек, разбежавшихся по телу лёгкой дрожью. Я медленно перевела внимание на озеро, блестевшее яркими бликами от падающих лучей солнца.
Каждый раз, стоило мне посмотреть на Эрика Темпора, как сердце нервно сжималось в груди. И следом волнительно трепетало, стоило поймать его взгляд на себе. Я задыхалась каждый раз, как вспоминала о его прикосновениях и поцелуях, которые всё ещё горели на коже невидимыми отпечатками. Моя душа рвалась в его объятия, моё сердце жаждало его внимания, я сама желала Эрика Темпора настолько сильно, что готова была кричать об этом на весь мир и молчать, чтобы никто не отобрал этот шанс на счастье.
Казалось, что мысли сводили с ума, желая запутать разум ещё пуще. Я медленно прикрыла веки, расслабляясь, но вздрогнула всем телом, услышав голос за спиной:
— Ты вновь убежала?
Глаза резко распахнулись, и показалось, что блики воды стали ярче в несколько раз, ослепляя словно вспышки. Сердце ускоренно побежало вперёд, будто желая обогнать сам ветер, который резко поднялся вокруг.
Эрик подошёл ближе и опустился рядом, но отчего-то я опасалась взглянуть на него. Внутри всё сжалось от мимолётной мысли, что я могу больше никогда его не увидеть, что могу потерять.
Именно в этот миг мне так захотелось сказать ему о своих чувствах, так захотелось выразить их. Но что, если это не взаимно? Что, если то, что я считаю любовью, ею на самом деле не является?
— Моя мама правда в Ордо? — вместо этого тихо прошептала я, услышав, как дрогнул мой голос.
— Да.
— Но если бы она была дома, в третьей фракции, ты бы не причинил ей зла? — кажется, горло стянули петлёй, заставляя делать короткие рваные вдохи.
— Я пообещал тебе, Нея, — ответил он, а от собственного имени, сорвавшегося с его губ, я вновь вздрогнула. — Я не желаю причинять тебе боль. И не допущу этого.
— Правда? — наконец обернулась на него я, ощущая, как сердце уже почти замерло.
Эрик нахмурился, скользнув внимательным взглядом по моему лицу. Но спустя несколько секунд протянул руку, проводя костяшками пальцев по щеке.
— Да, — уверенно произнёс он. — Ты веришь мне?
