Я вскрикнула и ударила его локтем в живот. Эрик тяжело выдохнул, но хватку не ослабил, отчего мы оба с грохотом свалились на пол. Мои пальцы всё ещё пытались удержать соскальзывающее полотенце, которое уже не прикрывало очертания груди. Я быстро перевернулась, но тяжелое мужское тело прижало меня к холодному полу. Эрик одной рукой перехватил мои запястья, удерживая их над головой, а второй зажал рот.
Внутри меня бушевали раздражение, ярость, гнев — весь коктейль того, что хранилось глубоко в душе все двенадцать лет. Я пыталась скинуть его, но резко замерла, когда ощутила, что ткань полотенца медленно соскальзывает с груди. В отличие от Эрика. На красивом лице которого отражалась вся нескрываемая злость.
— Если ты сейчас не угомонишься, сюда прибегут все офицеры фракции. И попробуй тогда объяснить, какого чёрта у тебя на запястье красуется таймер, — тихо произнёс он. Хотя, скорее, прорычал.
Я замерла, но упрямо буравила его лицо, хоть от таких слов уже сама пыталась успокоиться. Но, кажется, в вырывающихся эмоциях тормозов не наблюдалось. Раскрыв рот, я с силой укусила его за палец.
Эрик отдёрнул руку, сжимая её в кулак и тяжело дыша. Он явно терял жалкие остатки терпения и прожигал стену таким потемневшим взглядом, что будь я именно там — превратилась бы в кучку пепла.
— Как здорово. Заодно ты поможешь объяснить им, какого чёрта здесь делаешь и с чего жаждешь моей крови, — парировала я в ответ, понижая тон голоса до шёпота.
Он вновь вернул внимание на меня, рассматривая, будто перед ним был сумасшедший враг. Но его рука больше не зажимала мой рот.
— Я не твоей смерти хочу. А лишь исследовать твою кровь, — его голос слишком быстро вернул прежние ледяные нотки.
— Зачем? — недоумевающе нахмурилась я.
Эрик не ответил, лишь вновь прищурился и наклонил голову, внимательно изучая меня. Его хватка всё ещё пригвождала запястья к полу. Я покосилась на полотенце, которое держалось на теле, наверняка, благодаря одной молитве. Моё дыхание сбилось, и грудь тяжело приподнималась, совершенно не помогая ткани не упасть.
— Давно ты испытываешь эмоции? — раздался неожиданный вопрос, и я испуганно посмотрела ему в глаза.
Неужели это было уже так очевидно? Я сглотнула подбежавший к горлу ком.
— Сегодня утром начала… Кажется, — голос всё же предательски дрогнул.
— Тебе нельзя здесь оставаться, — заключил он, отпуская руку и поднимаясь на ноги.
Я быстро схватила полотенце, успевая удержать его от фатального падения, и приподнялась на локтях.
— И куда я могу пойти? — недоумевающе произнесла я, мысленно согласившись с его словами.
— Не думаю, что у тебя много вариантов, — бросил он, направляясь к шкафу, который почему-то был отодвинут. — Ты идёшь со мной.
Я так резко встала, что перед глазами заплясали белые звёздочки. Возмущение всё ещё пылало в груди, и чувство это было таким новым и неконтролируемым, что даже пугало.
— Куда это? — я не сдвинулась с места, глядя ему в спину.
По всей видимости, Эрик уже не опасался того, что я убегу или позову на помощь. С моей стороны это было бы чистым самоубийством.
— Узнаешь. У нас мало времени, рекомендую поторопиться, иначе…
Он не договорил, как ручка двери неожиданно опустилась. Кто бы ни был за ней, он явно желал войти в комнату даже без стука. Я испуганно посмотрела на Эрика, который лишь устало приподнял брови и прикрыл глаза. Жестом он указал мне на проход за шкафом, призывая поторапливаться.
— Нея, открой дверь, — раздался голос матери, а моё сердце учащённо забилось в груди.
Страх проник под кожу, сковывая движения. Я будто вросла в пол, не в силах пошевелиться, и лишь сильнее сжала полотенце. Во рту вмиг пересохло, а к горлу подкатила волна удушья, мешающая сделать вдох.
Эрик в два шага оказался ближе и властно приподнял мой подбородок, глядя прямо в глаза.
— Я не собираюсь идти с тобой куда-то, — тихо прошептала я, смело и ровно.
— Или ты идёшь сама, или я вытащу тебя отсюда силой. Знакомство с мамой в мои планы не входило, — прошептал он, отрезвляя моё сознание, а от его голоса и глаз по спине побежали колючие мурашки.
Можно было точно сказать, что главной, вновь обретённой эмоцией сегодняшнего дня было раздражение. Я нахмурилась и отдёрнула подбородок, вырываясь из его хватки. В словах Эрика была доля истины, и я это понимала, хоть признавать и не хотела. Во всяком случае, в полотенце уж точно идти никуда не собиралась.
— Нея, ты там? — вновь раздался голос матери за дверью.
И через несколько секунд, не дождавшись ответа, она ушла, а до ушей донёсся удаляющийся стук каблуков.
Я бросила выразительный взгляд на Эрика и молча подошла к шкафу, достав несколько вещей и давая понять, что желаю хотя бы переодеться.
— Ты отвернёшься? — бросила я, не оборачиваясь и ощущая спиной его взгляд.
— А ты смущаешься? — даже не видя его лица, уловила в голосе усмешку.
Кажется, у них с братом было куда больше общего, нежели могло показаться на первый взгляд. И — да, как ни странно, я смущалась. Только раздражение от этого наглеца было намного сильнее всех остальных эмоций.
