Я только сейчас заметила присутствующих в комнате людей. Взгляд остановился на высоком шатене, который показался мне смутно знакомым. Да, это ведь он был тогда в Грёзах. Я узнала эту россыпь татуировок на руках вплоть до самых пальцев. Сейчас он был в майке, которая обтягивала его мощный торс, и можно было разглядеть чёрные рисунки, идущие вплоть до самой причёски.
— Это Оуэн, — раздался голос Эрика, и шатен кивнул в ответ, но нахмурился, недоумевающе рассматривая меня.
— Я Зак, — произнёс высокий блондин, привлекая к себе внимание.
Его синие глаза озорно блестели, а на губах почему-то растянулась удовлетворённая ухмылка. Он подошёл ближе, протягивая руку, и мне показалось, что и его я видела раньше. Только не могла вспомнить — когда.
— Мне кажется, я тебя знаю, — медленно произнесла я, пожимая сухую ладонь.
— Мы пересекались пять лет назад. Я был главным офицером первой фракции, — ухмылка на его губах стала лишь шире, и я мысленно промотала события в голове, при которых могла видеть его.
— Это Нея Росс, — чуть громче произнёс Эрик, прерывая наше с Заком знакомство. — Она будет…
— Твою ж мать, Эрик! Какого чёрта она здесь делает?! — раздался яростный женский голос, и только сейчас я увидела красивую брюнетку, которая шагнула из-за спины Оуэна.
Голубые глаза горели гневом. Она откинула прядь тёмно-каштановых волос назад, полностью обнажая лицо, и я сразу заметила тонкий длинный шрам вдоль левой щеки.
Передо мной будто закружился мир. Я ошарашено заморгала, не веря тому, что вижу. Внутри словно наступила пустота, а за ней щемящее чувство режущей боли. Это невозможно. Такого просто не могло быть. Я узнала её.
Дыхание спёрло. Казалось, я вообще не могу сделать вдох. Вокруг всё давило. Я вновь задыхалась. В голове эхом звучал детский крик, оглушительно прорезающий сознание.
Это невозможно. Нет. Это какая-то шутка.
Внутри меня боролось неверие и счастье. Восторг и страх, что это действительно что-то ненастоящее.
— Угомонись, Ханна, — прорычал Эрик, кажется, теряя остатки терпения. — Она теперь будет здесь. И это не обсуждается.
— Ханна, — выдохнула я имя, которое боялась произносить вслух последние двенадцать лет. — Ханна Росс.
Моя сестра с яростью взглянула мне в глаза. Сомнений больше не было. И даже не из-за слов Эрика. Ханна слишком была похожа на нашу мать. Те же глаза, волосы, губы…
Я узнала шрам на её лице. Помнила даже, что он появился от падения с велосипеда и глубокого пореза о стекло. Помнила, как я дула на ранку, чтобы ей не было больно…
Это была моя сестра, ненависть в глазах которой сейчас медленно уничтожала меня.
Внутри меня бурлила катастрофа. По всей видимости, в последние дни мне было не дано почувствовать иных эмоций, кроме раздражения, ярости и злости. Всё вокруг, в прямом смысле слова, стремилось испытать моё терпение. И сейчас главным катализатором была Нея Росс.
Я не знал, почему потащил с собой в лагерь эту девчонку. Но, увидев в оливковых глазах осознанные эмоции страха и смятения, видимо, не смог оставить её там. Хоть мне и должно было быть глубоко плевать на дальнейшую судьбу дочери Алианы Росс. Тем более после того, как к моему горлу в очередной раз был подставлен нож, пусть и столовый.
Только стоило признать, что отныне мы с ней были связаны, хотел я этого или нет. Как минимум до того момента, пока не удастся убрать чёртов таймер с запястий. И именно эта возможность меня успокаивала. Ненадолго.
Обычно, когда люди добровольно отказывались от Апфера, их чувства, вкусы и запахи возвращались постепенно в течение пары месяцев. Даже с воздействием антидота, который изобрёл Зак. Но у Неи Росс всё было иначе, и я видел это по глазам. Эмоции уже бурлили и обещали нахлынуть с ошеломительной силой, а это могло бы обратиться в явную катастрофу не только для самой девчонки.
Она так крепко прижалась ко мне и вцепилась в джемпер, что я спиной ощутил её ускоренное сердцебиение. Стоило мотоциклу подпрыгнуть на очередной кочке, как пальцы чуть ли не рвали тонкую ткань, а ногти практически впивались мне в кожу. Я молчал, ощущая горячее дыхание на шее и чувствуя каждый миллиметр девичьего тела, будто прилипшего к моему.
Внутри меня лишь сильнее бушевало сомнение о правильности собственного решения.
Нея сильнее прижалась ко мне, отчего я отчётливо ощутил изгибы её груди. Тяжело втянул воздух и постарался абстрагироваться, отталкивая от себя малейшие воспоминания об обнаженной фигуре.
