Я скользнул взглядом по её фигуре, отметив упрямо вздёрнутый подбородок, ровную спину и руку, которую она сжимала в кулаке уже явно из последних сил. По пальцам бежали тонкие багровые линии, и капли медленно срывались на пол, оставляя кровавую дорожку по следам её шагов.
Я выдохнул, качнув головой от усталости, и подошёл к одному из ящиков, чтобы достать одну из аптечек, минимальный комплект которых был практически во всех комнатах лагеря. Особой роскошью они не отличались, всё-таки до сих пор медицинские препараты высоко ценились даже на чёрном рынке. Но я имел возможность достать всё, что угодно. В этих же аптечках был бинт, йод, антисептик и пара таблеток обезболивающего, но не более того.
— На базе ты не должна привлекать к себе внимание. Тем более о твоём происхождении никто не должен знать, — нарушил я тишину, доставая из ящика всё необходимое.
Черты лица Неи казались ещё бледнее под падающим светом из окна. Она даже не посмотрела на меня, стоило подойти к ней ближе. Взгляд так и остался непоколебимым, но практически безжизненным и абсолютно лишённым эмоций. Нея не реагировала, молча уставившись в стену перед собой. Словно в один миг кто-то вытащил из тела батарейки, и лишь грудь её напряжённо приподнималась при каждом рваном вдохе, свидетельствуя о присутствии жизни.
— У тебя кровь, — попытался вновь привлечь её внимание, следя за эмоциями на лице.
Нея медленно перевела взгляд, приподняла голову ещё выше и нагло посмотрела на меня с таким видом, будто услышала явную глупость. Я выдохнул, ощущая, как терпение во мне практически полностью иссякло. И не было времени или желания играть в гляделки, а уж тем более препираться. Я резко, даже грубо, взял её запястье и осмотрел ровный разрез. Он был небольшим, но глубоким, и пальцы девушки нервно дрожали, выдавая истинное состояние. Я нахмурился, невольно замечая другую алую линию чуть выше.
Рука Неи напряглась, стоило мне начать обрабатывать рану, но она всё так же молчала, внимательно наблюдая за моими движениями. Я действовал быстро, нетерпеливо желая управиться с раной как можно скорее. Не знаю, зачем вообще решил обработать её сам. Но возиться с девчонкой в случае возможных инфекций уж точно не хотелось.
Я перебинтовывал ей руку, когда ощутил уже знакомый жар у себя на запястье. Он словно цветок боли медленно распускался под кожей. Стремительный огонь промчался до самых кончиков пальцев, обжигая и разнося агонию по каждому нервному окончанию. Я замер, прекрасно понимая, что происходило в эту минуту.
— Ах, — неожиданно послышался вздох Неи, и её рука резко дернулась, с силой сжимая мои пальцы.
По девичьему запястью алые линии медленно вырисовывали новое число. И мне не нужно было смотреть на своё, чтобы знать, что молнии боли, пробегающие по телу, — наше сокращающееся время. Как лишнее напоминание о последствиях того, что будет, не подчинись мы велению судьбы.
Я поднял голову, и на несколько секунд мы замерли, смотря друг другу в глаза. Наши пальцы переплелись, и я ощущал, как крепко Нея старается удержаться за мою руку, будто мы снова мчались в темноте тоннеля. Ногти впились в кожу, но я даже не испытывал дискомфорта, чувствуя лишь общую огненную вибрацию боли в теле.
Упрямство Неи испарилось, обнажая передо мной её страх и смятение. Впервые за много лет я ощутил нечто схожее с растерянностью от осознания того, что передо мной стоит мой анкон. Девушка, которую я не должен был встретить. Девушка, предназначенная мне судьбой.
Впервые за много лет я чувствовал, что все мои планы и жизнь рушатся, как и двенадцать лет назад. И впервые за много лет я не мог это полностью контролировать. То, к чему стремился, то, чего желал, медленно ускользало с каждой минутой всё дальше. Я физически ощущал, как на моих запястьях заковывают невидимые кандалы, тянущие меня вниз сильнее.
Нея сглотнула подбежавший к горлу ком, всё ещё не отпуская мою руку. А я и не отдернул её, неотрывно глядя в оливковые глаза своей наглой судьбы.
Сорок два. Столько дней нам оставалось, чтобы умереть или свести друг друга с ума.
Сегодня сны покинули меня. Сознание заволокла тьма, в которой я то плыла, как в киселе, то падала, вздрагивая и подскакивая среди ночи. Небольшое окно на потолке казалось чем-то спасительным, но таким далёким. Я могла различить небо, но даже звёзды отвернулись от меня в эту ночь, скрываясь под плотным одеялом набежавших туч.
Ближе к утру по стеклу застучали первые капли дождя, окончательно убаюкавшие моё сознание.
Тёмная мгла во сне была успокаивающей и такой манящей. Я парила в ней до бесконечности долго, пока пелена вновь не растаяла. Будучи расслабленной, даже не сообразила с ходу, где именно нахожусь. Медленно поморгала, всё ещё затерявшись в приятном беспамятстве между сном и пробуждением. Пока осознание всего не нахлынуло новой волной, унося отголоски былого умиротворения.
