— Ты уверена, что нужна ещё текила? — понизив голос, поинтересовался он, по-собственнически кладя руки ей на бёдра и заигрывающе щекоча носом щеку.
— Полагаешь, мне нужно что-то покрепче? — она остановила взгляд на мне, растянув губы в усмешке, и особенно чётко и двусмысленно выделила последние слова.
— Ханна, мне кажется, нам стоит поговорить, — улыбнулась я, проговаривая это как можно мягче, но уже ощущала медленно пробуждающееся раздражение внутри.
— Тебе кажется, — отзеркалила она мою улыбку.
— Нет, — отрезала я. — Ты ведёшь себя глупо и совершенно по-детски.
Ханна приняла из рук бармена стопку текилы и потянулась за солью и лаймом, оставленным неподалёку. Нарочито медленно и специально игнорируя мои слова, она облизала языком губы Зака. Затем, оставив там немного соли, припала к нему в жадном поцелуе и, наконец оторвавшись от парня, залпом осушила стопку текилы.
Я отвернулась, тяжело выдыхая воздух, который резко показался огненным. Оуэн равнодушно потягивал виски, будто и не замечая происходящего вокруг, даже после того, как с другой стороны послышался заливистый женский смех. Только вот я заметила, как напряглись его пальцы, сжимающие бокал, и как резко застыли игральные кубики, которые в следующее мгновение уже были зажаты в крепкий кулак.
— Я веду себя так, как хочу. Не тебе поучать меня, Нея, — раздался голос Ханны совсем близко, вынуждая меня обернуться. — Двенадцать лет выживала без тебя и сейчас обойдусь без наставлений.
Даже не желая услышать что-либо в ответ, она упорхнула, потянув Зака за руку, и вывела его в центр зала, где уже танцевали другие пары. Оуэн лениво обернулся, скользя глазами по её силуэту, который тесно прижимался к высокой фигуре блондина, и вновь вернул внимание к алкоголю, осушая очередной бокал.
— Такое чувство, что ей вновь восемь лет, — сорвалось возмущение с моих губ.
Я медленно потягивала апельсиновый сок, лишь на мгновение оторвав взгляд от танцующей Ханны. Но вновь посмотрела на неё, а сердце в груди нервно сжалось в тиски от одной лишь мысли, что она сейчас была рядом и так далеко от меня одновременно. Когда-то мы были близки, вместе играли, шутили и обещали никогда не расставаться. Когда-то…
Ханна выглядела счастливой, и это определённо грело душу. Интересно, как бы повела себя мама, узнай, что её младшая дочь жива?
Я наблюдала за тем, как она запустила пальцы в волосы Зака, вставая на носочки, чтобы дотянуться до губ, и прижалась ещё ближе в крепкие объятия. Рука парня скользнула по её талии, цепляя край и так короткой майки, и случайно приподняла её. И только я хотела отвернуться, как взгляд зацепился за толстый шрам, видневшийся на светлой коже. Я могла поклясться, что не видела его раньше, двенадцать лет назад. Ханна быстро поправила майку, скрывая рубец, и даже не заметила шока, который бесспорно отразился на моём лице.
Всё моё тело оцепенело, а по спине побежали холодные мурашки. Я чуть не выронила стакан, кое-как поставив его на стойку. Кажется, словно что-то склизкое и противное обхватило меня изнутри, сжимая сердце и выбивая остатки кислорода из груди.
Я совершенно не знала свою сестру. Ту, что была сейчас передо мной. Совершенно не знала, что произошло за двенадцать лет. Хоть и казалось, что знакомы мы были всю жизнь, но это больше не была привычная мне Ханна Росс. И то противное, пожирающее чувство вины, терзавшее меня все эти годы, сейчас вырывалось наружу, распуская свои ядовитые корни под кожей.
— Она не любит, когда её шрамы замечают, — раздался тихий голос Оуэна, заставивший меня вздрогнуть и вырвавший из шокового оцепенения.
— Откуда они? — полушёпотом пробормотала я.
— Об этом рассказывать она тоже не любит, — ответил он, медленно крутя игральные кубики в пальцах.
— Оуэн, — я сделала шаг ближе, заставляя его наконец посмотреть на меня. — Прошу. Она моя сестра.
— Это не моя история, Нея. Если Ханна захочет, расскажет сама, — спокойно ответил он.
— Правда? Ты видишь у неё острое желание поговорить со мной? — мои брови выразительно взметнулись вверх.
— Дай ей время, — пожал плечами Оуэн, выводя меня из себя своим напускным спокойствием.
— М-м-м, — протянула я в ответ. — Класс. Как считаешь, тридцати семи дней хватит? — нагнулась ближе к его уху, попутно закатывая рукав джемпера и обнажая алые цифры.
— Нея, — он быстро накрыл ладонью моё запястье. — Пойми, я не из тех людей, кто будет болтать. Понимаю тебя, но я не вправе рассказывать что-то. Ты можешь спросить у неё сама.
— Не могу! — сорвался мой нервный голос.
Я вырвала руку из его хватки, ощущая, словно внутри накапливается ядовитый сгусток боли, готовый вырваться в любой момент. Та волна тоски и раздражения, которая будто бы дремала все эти дни, вновь вспыхнула с новой силой.
— Не могу, — прошептала я, чувствуя подбежавший к горлу ком. — Она ненавидит меня. Я же вижу это. Но не понимаю, за что?
Оуэн тяжело выдохнул, бросая мимолётный взгляд на Ханну, и вновь обратился ко мне:
