43 дня до конца (СИ) полностью

Слова Ханны, сказанные днём, невольно пронеслись в памяти и сейчас остро отзывались в душе. Теперь я мог бы согласиться с ней, и не только в том, что мы с Ноэ будем всегда важны друг для друга. Но и в том, что впервые за прошедшие десять дней действительно не хотел, чтобы с Неей что-либо случилось. Эта дерзкая, своевольная девчонка, которая так стремительно перевернула всё с ног на голову, стала для меня почему-то важна.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — прошептала она, вновь глядя на меня.

— Не оставлю, — уверенно произнёс я в ответ, сжимая её пальцы второй рукой.

Голова раскалывалась от острой пульсирующей боли. Меня то и дело бросало в жар, но уже через секунду словно обдавало ледяным порывом воздуха, от которого жутко знобило.

Настоящий, неподдельный страх сжимал сердце в тугие тиски, точно выжимая из него остатки жизни. Я чувствовала, как силы медленно покидают меня, утекают, как вода сквозь пальцы. Не могла даже пошевелиться, будто бы тело и вовсе мне не принадлежало.

До слуха доносились обрывки фраз, сказанные какими-то нечеловеческими, искривлёнными голосами:

— Ты просидел здесь всю ночь…

— Ей уже лучше, она сильная девочка…

— Взрыв уничтожил почти всё…

Перед глазами кружились пурпурные огни. К горлу вновь подкатывала тошнота. Такое ощущение, что внутри всё полыхало в адском пламени, которое распалялось по венам. Я невольно зажмурилась, словно от яркого света, и попыталась отвлечься от боли, проваливаясь всё глубже в темноту.

Солнечные блики мелькали сквозь листья, шелестящие над головой. В груди уже горело, но я отчаянно сжала пальчиками траву, стараясь задержать дыхание подольше.

— Двадцать три… Двадцать четыре…

Перед глазами начало темнеть, и только тогда я сделала жадный вдох, позволяя кислороду заполнить лёгкие.

— Двадцать пять. Ха! Я на две секунды дольше, — победно закричала Ханна, вскакивая на ноги.

— Но ты ведь даже не засекла время, — недоумевающе посмотрела я на лежащий на земле секундомер.

— Ой, — сестра застыла, а на лице появилось уже знакомое упрямство. — Всё равно я дольше.

— Нея! Ханна! Пирог готов, — раздался голос мамы с крыльца дома, и мы тут же забыли про все разногласия, со всех ног бросившись к ней.

Оказавшись внутри, до носа донёсся вкуснейший аромат корицы и яблок, отчего в животе предательски заурчало. Отец улыбнулся нам через плечо, расставляя на столе тарелки, а мама аккуратно разрезала такую желанную шарлотку.

Мы с Ханной смиренно заняли свои места, не отрывая глаз от лакомства. И уже через несколько минут на кухне раздался детский смех от шутливой сказки, которую рассказывал папа.

— На, Нея, возьми, самый вкусный кусочек, — Ханна протянула мне свою любимую розовую тарелку с румяной шарлоткой…

Новый приступ боли промчался по всему телу. Я слишком хорошо ощущала, как под кожу проникла острая игла, а всё внутри заледенело от страха. Но сил что-то сделать попросту не было.

— Когда она придёт в себя? Зачем вы её усыпили? — послышался возмущённый женский голос.

Ханна…

Моё сердце забилось в ускоренном темпе, разнося кровь по венам всё быстрее, отчего приступ боли показался поистине невыносимым.

— Её лихорадило всю ночь. Она дважды в помутнении пыталась содрать с себя кожу и истерично кричала. Ей лучше быть в таком состоянии, — как с другой стороны длинного тоннеля послышалось эхо далёкого голоса, растворяющегося вновь.

Я попыталась приоткрыть веки, но, кажется, что даже ресницы не дрогнули. По всей видимости, эта жалкая потуга отняла все оставшиеся силы, ведь я вновь проваливалась в сон.

Чьи-то мягкие прикосновения к лицу отозвались приятной волной тепла, промчавшейся под кожей.

— Она вся мокрая. Её нужно переодеть, — вновь донёсся до уплывающего сознания женский голос.

— Я всё сделаю, — ответил мужской — такой знакомый.