К утру следующего дня план нападения на ненавистный Пентхаус был в общем и целом готов, а просидевшие за его составлением ночь напролет фон Китель с фон Йодом не чувствовали отсиженных ягодиц. Кроме того, они умирали от голода. Накануне вечером верный адъютант Брюкнер нашел обоих в уютном гаштете, где фон Китель с фон Йодом как раз усаживались за стол, заставленный тарелками с копчеными сардельками и нежнейшей, нарзанной тончайшими ломтями ветчиной под винным соусом. В связи с неожиданным появлением Брюкнера, гастрономические планы пришлось скорректировать, Шпиль был не из тех руководителей, которые умеют ждать, в особенности, когда начинал бегать по потолку.
— Бегает? — тихонько спросил фон Китель у Брюкнера.
— Как ужаленный, герр фельд-военрук, — в тон ему отвечал адъютант. Правду сказать, оставшись без ужина, фон Китель с фон Йодом не слишком расстроились, понадеявшись перехватить по паре бутербродов у Шпиля, он имел обыкновение угощать гостей деликатесами и никогда не жадничал, когда звал в гости военруков. И были неприятно огорошены, узнав, что фюрер неожиданно превратился в вегетарианца. Проклиная урчавшие от голода животы и дурацкие шпинаты, которые они вынуждены были жевать, чтобы не обидеть хозяина, фон Китель с фон Йодом, битый час слушали амбициозные разглагольствования Шпиля про то, как он сначала нагнет наглосаксов с мазерфакелами, а затем выставит из Пентхауса коленом под зад. Оба прекрасно понимали, задуманное фюрером — неосуществимо. Ни одна запущенная швабрами спичка ни при каких условиях, включая сильный попутный ветер, а последнее могло случиться, только если бы наглосаксы включили свои воздухогенераторы на реверс, не долетит и до середины бассейна. И штурмовые лестницы, о которых распинался Шпиль, до противоположного берега точно не достанут. А надувных матрасов у него просто нет. Но, если бы и были, наглосаксам ничего не стоило перетопить их огнем из своих ужасных дальнобойных рогаток. Короче, фон Китель с фон Йодлем отдавали себе отчет, против пожарных у Шпиля — ни единого шанса. Но, сказать об этом в лоб они, по понятным причинам, не смели. Ни фон Кителю, ни фон Йоду, вовсе не улыбалось быть зверски отшпиленными. Поэтому фельд-военруки исправно кивали, тщательно записывая под диктовку все нелепости, которые за ночь нагородил Шпиль.
Лишь под утро, совершенно измочаленный, фон Йод, отвечая на вопрос Шпиля Грубого, когда же они с фон Кителем будут готовы вести своих храбрых поджигателей в атаку на Пентхаус, промямлив, что, дескать, а хоть бы и сейчас (быстрее отмучаемся, думал при этом умудренный опытом фельд-военрук), все же осмелился спросить, как быть с поводом для нападения.
— С поводом?! С каким еще поводом?! — запнулся на полуслове Шпиль. — Что еще за повод? О чем это вы талдычите?
Набравшись храбрости, фон Китель поддержал коллегу, сказав, что иначе — никак нельзя. Не могут же отважные швабры прослыть в глазах остальных жильцов агрессорами.
— Вам нужен повод?! — многообещающе понизив голос, зловещим тоном осведомился Шпиль. Фельд-военруки синхронно кинули, побелев, как чистые холсты.
— А того факта, что эти ублюдки отсасывают наш кровный воздух своими пожарными шлангами, по-вашему мало?!! — брызгая слюной, завопил Грубый на весь кабинет. — Они нас душат! Тупо душат! Вам этого мало, трусливые негодяи?!!
Тут следует кое-что пояснить. Когда пожарные Пентхауса, хорошенько проучив хулиганов из фан-клуба «Шавке-04», перестали качать воду на швабрский этаж, в отсеках у швабров почти не осталось кислорода. После пожара, устроенного фанами, помещения были страшно задымлены. И проветрить их было нечем. Своих воздухогенераторов у швабров отродясь не водилось, так высоко их научная мысль не воспарила, а мудреные фильтры многоступенчатой очистки, изобретенные ими еще до войны, чтобы экономить импортную, поступавшую из Пентхауса дыхсмесь (после очистки она снова становилась вполне дыхабельной), сильно пострадали по ходу ожесточенной потасовки. Фаны обвиняли в уничтожении фильтров пожарных, которые, якобы, умышленно переколотили их своими топорами. Пожарные грешили на фанов, дескать, они испортили фильтры назло соседям. Так или иначе, после пожара фильтры восстанавливать не стали, это было хлопотно. К тому же, починив фильтры, швабры могли снова задрать носы. Такие опасения тоже имелись.
— Побаловались, и хватит, — решили, посовещавшись, командиры пожарных расчетов, и внесли в Версальское соглашение о прекращении огня отдельный пункт, по которому взяли на себя централизованное воздухоснабжение выгоревшего отсека. А с назначенного ими же нового управдома швабрского этажа, его звали Веймаром, он был их марионеткой, взяли честное благородное слово, что счета за дыхсмесь будут оплачиваться швабрами в полном объеме и без задержек.
— И без дураков, дружище Веймар, — предупредили своего назначенца в Биллиардном клубе. — Чуть что не так, без предупреждения перекроем кран…
