В этот момент солдат, разговаривавший со служителем, направился к выходу. Литератор тут же пошел на перехват. Солдат выскочил за массивную дверь вместе с двумя дружками, ошивавшимися неподалеку. Они едва слышно мерзко хихикали. Унылый, похоже, вообще забыл, зачем он здесь, он нашел свободное место на скамье и принялся усердно молиться. Эту идею нам подсказал один парень из третьей роты: всем известно, что у святош должен быть склад с вином, и мы хотели немного поживиться. Я знал куда идти, наш информатор нарисовал подробную карту мелком прямо на стенке окопа.
Тут у кафедры появился еще один боевой священник, он не замедлил начать проповедь, и я оказался невольным слушателем.
– Сказал Господь наш Иисус Христос: «Не мир пришел я принести, но меч». Так гласит Евангелие от Матфея.
Я остановился, проповедник буквально обжег зал своим нездоровым взглядом.
– Братья мои, меч господа в ваших руках. Вы ныне – защитники цивилизации, ибо эта война есть крестовый поход. Священная война за спасение свободы на земле. Ваш святой долг… – я знал, чем закончится эта проповедь, точно такую же нам читали в учебке, но оратор, мягко говоря, был слабее нынешнего.
Вскоре я оказался возле погреба. Наперерез мне выскочил солдат, его китель неестественно топорщился. Солдат одарил меня ехидной улыбкой и быстро исчез. Веруны, похоже, полные олухи, солдаты разворовывают их склад прямо у них под носом. Надеюсь, погреб еще не полностью обчистили. Узкая лестница и прохлада. Здесь на удивление приятно пахнет, я поражаюсь тому, что мой нос еще оказывается способен различать запахи. С того момента, как я попал в учебку, мне казалось, что обоняние у меня вообще пропало. Темно, но я различаю силуэты бутылок. Я набиваю ими китель, но быстро понимаю, что переборщил, выкладываю несколько бутылок, застегиваю китель и иду наверх.
Я и представить не мог, что это будет так легко. Уже на самом верху лестницы я сталкиваюсь со служителем, тем самым, которого должен был отвлекать Литератор. Только дурак купится на их сладкие речи. Любой бывалый солдат знает, что опасней боевого священника может быть только летящий над головой снаряд. Опасен он, конечно, не для врага, а для тебя самого. Служители имеют прямую связь с командованием, их слово бьет слово солдата на раз-два, поэтому этим ребятам лучше не переходить дорогу.
Я чувствую, как колотится мое сердце. Гауптвахта или штрафная рота? Сейчас и не поймешь, что страшнее. Мне конец, теперь главное не потянуть за собой ребят. Чертов Литератор, рот у него не захлопывается, а со служителем он не нашел, о чем поговорить. Боевой священник улыбается и смотрит мне прямо в глаза, он знает, я в его власти. Он бесцеремонно расстегивает мой китель, я ловлю бутылки.
– Жадный! – заключает он и забирает две бутылки. – Чего встал? Думаешь, вы первые, кто догадался погреб обчистить? Пшел вон.
Я на ходу застегиваю китель и чуть ли не бегом вылетаю из военного храма. За дверью меня встречает Литератор.
– Он меня раскусил! Сразу же! – оправдывается он.
Но я уже не держу на него зла. Я мельком показываю ему то, что удалось унести. Мы оба, как малые дети, прыгаем на месте и обнимаемся, звеня бутылками.
– Страшный человек, этот боевой священник. Вроде бы произносит проповедь, а на самом деле разжигает огонь ненависти в юных сердцах. Вот пойди пойми, кто из них фанатик, а кто падла, защищающая эту бойню. И неясно, кто еще вреднее. – говорит Литератор и многозначительно кивает головой.
Унылый, сволочь, так и остался в храме. Правда, он получил амнистию, вернувшись вечером не с пустыми руками. Довольный собой, он расставил бутылки на столе, их оказалось ровно столько же, сколько принесли мы с Литератором.
– Служитель сказал, что это приказ сверху. Они не должны нам мешать. Считайте это компенсацией за вчерашнюю атаку или подарком на праздники.
Попытка купить наше доверие? Что ж, мы были не против продаться. Веселье от мелких побед проходит быстро. Все как-то разом вспомнили Картошку. Унылый рассказал смешную историю, как они еще до того, как попали в «эту сраную Расщелину», шли маршем. Остановились в одной деревне, жрать было нечего. Унылый с Картошкой полезли в курятник к какой-то бабке. Унылый стоял на стреме, а Картошка должен был притащить кур. Унылый ждал так долго, что всерьез задумался, могут ли куры заклевать человека. Наконец, Картошка вышел. В каждой руке у него болтались по две курицы с переломанными шеями. Оказалось, что перед тем, как свернуть курице шею, Картошка извинялся и шептал молитву.
– Он, наверное, и перед америкосами извинялся, прежде чем выстрелить, – закончил Унылый.
Мы посмеялись. Все мы со странностями, и все же Картошка был отличным парнем.