Ну, в 60-е было просто: рок-н-ролл сам по себе был совершенной новостью, взрывом. Его энергию в конце концов удалось направить в мирное русло: высокая мода-календари-постеры-пластинки-биографии-фильмы-легенда о роке 60-х. Дети отвергали устои родителей, протестовали против войны во Вьетнаме и слушали рок.
В 70-е стало сложнее – ни одна из групп не могла претендовать на вызов обществу, все они действовали в уже установленных рамках. А следующее поколение уже подрастало… И тут где-то на помойке удалось отыскать Sex Pistols – совершенно асоциальных типов, которых даже отмывать не стали перед тем, как вывести на продажу. Их окрестили панками. Они довольно быстро и успешно сыграли предназначенную им роль, эффектно исполнив в финале поножовщину с летальным исходом. Ну и дальше по схеме: высокая мода-календари-постеры-пластинки-биографии-фильм-легенда о панк-роке 70-х.
Ничем не ознаменовали себя 80-е[22]: эпатаж стал нормой, музыканты – плохие, ломали инструменты, виртуозно играли на гитарах, раскрашивали лица, изображали из себя сатанистов, рычали в кадр – в общем, ничего особенного.
Шоу-бизнес встретился с реальной проблемой: большое число подростков оказалось не охваченным массовой истерией, начали падать доходы. Начался активный, чтобы не сказать лихорадочный, поиск идола. Искомый персонаж должен был соответствовать следующим требованиям: быть в меру фотогеничным, пройти трудное детство, пережить одиночество и непонимание, быть довольно неуживчивым (бунтарство), с вредными привычками («секс-наркотики-рок-н-ролл»), с неустойчивой психикой (нервные срывы, ранний уход) и повернутым на себе и своем творчестве (явный признак гения). Да, желательно, чтоб знал, с какой стороны на гитаре струны, и выучил пару аккордов, а также мог в большом количестве сочинять депрессивные тексты об одиночестве, бренности мира и тщете всего сущего, столь близкие сердцу каждого подростка.
В общем-то подходящих кандидатур было довольно много, но им всем чего-то не хватало: кто-то слишком серьезно относился к чистоте стиля, кто-то не мог заразить аудиторию своим настроением, кто-то плохо выглядел на экране, кто-то был слишком озабочен своим будущим… И тут снова «выстрелил» Сиэтл, откуда когда-то начал свой путь и где похоронен Джими Хендрикс. На этот раз «снарядом» оказалась Nirvana и Курт Кобейн, ибо для нового поколения Джими Хендрикс мало что значил. И хотя Nirvana не стала ни первой «альтернативной» группой из штата Вашингтон, получившей премию «Грэмми», ни первой обладательницей «золотого» диска, а до 1991 г. ее название на афишах скрывалось под словосочетанием «…и другие группы», Курт оказался единственным кандидатом на роль мученика рок-н-ролла 90-х, каковым его и сделали. Кобейн стал рок-идолом буквально в одночасье, за три года до смерти, хотя сам он не питал никаких иллюзий насчет собственного творчества: «Мы являемся одной из тех групп, которые внезапно врываются в сознание даже далеких от рока людей, облегчая переход среднего класса к ношению кожаных курток», а свой «звездный» альбом «Nevermind» вообще считал поп-музыкой.
Но как бы то ни было, биографы и журналисты присвоили ему почетное звание «последней легенды рок-н-ролла», «рупора поколения», его сравнивали с Джимом Моррисоном «…по тому магнетизму, который исходил от него на сцене, по той атмосфере отчаянного одиночества, что царила вокруг обоих, и тому презрению к социальным условностям, которое, казалось, было их врожденным качеством». Множество людей начали искать глубинный смысл текстов песен, сочиненных Кобейном, о которых сам автор отзывался недвусмысленно: «Когда я сочинял эти песни, то сам не знал, что хочу ими сказать. Даже и мысли не допускаю, чтобы как-то их разобрать и объяснить».
Смерть Кобейна – на радость журналистам – вполне вписалась в каноны «классической рок-н-ролльной истории» (трудное детство, непонимание окружающих, уход в музыку, годы безвестности, громкая слава, наркотики, внезапная гибель) и до сих пор приносит приличные дивиденды.
Курт Дональд Кобейн, гитарист и вокалист будущей супергруппы Nirvana родился 20 февраля 1967 г. в портовом городке Хокуаим, штат Вашингтон (США). Когда Курту было шесть месяцев, семья переехала в соседний Абердин – захолустный городишко в ста милях на юго-запад от Сиэтла, знаменитый своим гигантским трэйлерным парком и многочисленными борделями. Абердин того времени был местом повальной безработицы, унылого климата и самоубийств. Он никогда не был благополучным, но в середине семидесятых на него обрушились настоящие экономические бедствия. Сам Курт Кобейн описывал его как «мертвый городишко лесорубов на побережье Тихого океана».
