«Влесову книгу» якобы обнаружил во время гражданской войны в заброшенном имении под Харьковом белый полковник Федор-Али Изенбек. Книга представляла собой россыпь деревянных дощечек с вырезанными на них письменами, близкими к кириллице. После разгрома Белого движения полковник оказался в Брюсселе, где в 1924 г. показал дощечки другому эмигранту — литератору и историку-любителю Юрию Миролюбову, который от руки скопировал текст с дощечек. В текстах содержались сведения о славянах и их предках, начиная примерно с V века до н. э. по IX век н. э., об их столкновениях с готами, аланами и гуннами, о богах и обычаях. Там же якобы содержались положения, близкие к индийским ведам. (Отсюда постоянное желание неоязычников связать древних славян с индийцами, называние своей религии ведической.)
По утверждению Миролюбова, весь архив, включая дощечки, в 1943 г. был изъят гестапо, после чего следы его теряются. У Миролюбова остались лишь рукописные копии.
В ноябре 1953 г. в полусамиздатском русском журнале «Жар-птица» в Сан-Франциско появилась первая заметка о том, что «отыскались в Европе древние деревянные дощечки V века с ценнейшими историческими письменами о древней Руси». Автором заметки был секретарь сан-францисского Русского музея ассиролог Александр Кур. Ему Миролюбов стал присылать свои копии и переводы, перепечатанные на машинке (разумеется, современным русским шрифтом, не передающим всех знаков кириллицы). Название «Влесова книга» для дощечек Изенбека первым употребил именно Кур.
После смерти Юрия Миролюбова (в 1970 г.) с его архивом, с разрешения вдовы, работал украинский эмигрант Николай Скрипник. Он отправил в Россию ксерокопии всех собранных (в том числе и нигде не опубликованных) текстов.
В России они были изданы в 1990 г. сотрудником Пушкинского дома Олегом Твороговым. Он развивал аргументацию более ранних исследований о неподлинности текста. Безусловно, не верили в подлинность «Влесовой книги» такие видные историки, как академики Дмитрий Лихачев, Борис Рыбаков, Валентин Янин.
Тем не менее в последнее десятилетие «Влесова книга» неоднократно выходила в новых переводах в России и на Украине. Популяризировали ее как подлинную в основном литераторы и журналисты «патриотической» ориентации. Некоторые неоязычники прямо говорят, что дело не в подлинности данного источника, а в функции, которую он выполняет для движения.
Суть язычества, по мнению его идеологов, в том, что это не вера, а ее отсутствие: настоящие славяне ни в кого не верят — они ведают родовых богов и духов, которых славят в обмен на содействие во многих делах. В язычестве нет ни запретов, ни канонов, ни ересей. Каждый волен сам толковать обрядовуя систему.
Веру во многих древних славянских богов неоязычники часто совмещают со своеобразным единобожием. В качестве единого и основного Бога может выступать сама природа, частью которой является человек.
Кроме того, особое внимание уделяется божествам и символам солнца, обычаям, связаным с солнцеворотом и т. д. Так, одним из символов солнца является свастика — действительно очень древний знак, но, к сожалению, вызывающий не лучшие ассоциации.
Древние традиционные и стилизованные народные заговоры, заклинания, молитвы, секреты народной медицины, использование паранормальных свойств камней, целебных растений и явлений природы вообще, архаическая символика и орнаменталистика, все виды магии — от бытовой до любовной, — все это идет у неоязычников в ход.
Большое внимание уделяется праздникам. Именно во время таких сборищ можно как следует «позаниматься» язычеством, побороться, спеть, покричать, помахать топорами и мечами. Праздники связаны, прежде всего, с солнцестоянием, днями равноденствия, сельскохозяйственными работами (начало и конец жатвы и т. п.). Одним из наиболее популярных является, конечно, праздник Купалы с традиционными прыжками через огонь, плетением венков и т. п. Также отмечается, например, «Первая закличка весны» — она знаменует собой встречу Весны — богини Живы и Ярилы-Солнца.
Помимо чисто фольклорных занятий, язычники поклоняются богам древних славян. Так, например, в Санкт-Петербурге на одном из холмов посреди жилого микрорайона сооружено капище Перуна. Вот типичное богослужение неоязычников, проходившее в этом месте.
«В полдень облаченный в кольчугу поверх праздничного наряда из черного бархата с золотым шитьем Владимир Богу-мил (главный питерский „радарь“) в сопровождении помощников с мечом, двусторонним топором и молотом в руках, напутствовал собравшихся словами: „Пойдем той дорогой, которой пошли наши деды да прадеды в Божград, оставив жизнь временную и найдя жизнь вечную. Предстанем пред стопами всевечного родителя нашего Перуна“».
Само святилище Перуна представляет собой дубовое четырехликое изваяние Перуна, окруженное четырьмя бревнами. По четырем сторонам света святилище окружают «световиды», сложенные из четырех шестиметровых бревен квадраты с камнями посередине, за которыми наклонно врыты в склон холма деревянные головы «стража-волка» Семаргла.
