– На здоровье, – ответил Онгас. – Передам твои слова Мэйси.
Она усмехнулась:
– Хорошо. Постарайтесь не мочить рану и спите на животе. Через неделю можете снять бинт сами. Но если рана будет беспокоить, звоните врачу.
Онгас улыбнулся:
– Да уж как-нибудь разберусь, дочка.
– Даже не сомневаюсь, – ответила Лисса. – Удачи с Мэйси.
– Та еще старая грымза, – повторил хозяин дома.
Отъехав от фермы, Лисса остановилась у края поля, чтобы посмотреть на карамельно-коричневых и белых коров. Они мирно паслись под холодным шотландским солнцем на поле, усеянном яркими лютиками. Вид у них всех был очень довольный.
До чего же они все-таки красивые!
В тот день Кормак и Лисса посетили каждый еще нескольких пациентов, и оба неоднократно заблудились, прежде чем отыскали нужные дома. Макферсон едва не сбил велосипедиста. Тот обозвал Кормака словами, которые ему раньше слышать не приходилось и которые он посчитал незаслуженным оскорблением. А Лисса с растущим смятением заметила: чем больше адресов она объезжает, тем больше люди про нее знают. К тому времени, как она добралась до последней на сегодня фермы, местные жители уже передавали добрые пожелания ее матери.
Наконец оба, одинаково измученные, еле-еле доплелись до дома. Лисса пришла к выводу, что в отделе кадров напрасно считают отдыхом работу провинциальной медсестры. Правда, двадцать минут передышки, когда она просто сидела в машине и ждала, пока через дорогу переведут стадо овец, ей даже понравились. Надо будет в следующий раз взять с собой книгу, подумала Лисса. Потом попыталась вспомнить, когда в последний раз была в достаточно спокойном настроении, чтобы читать. Любопытно…
А Кормаку, наоборот, трудно было усидеть на месте. Его переполняла беспокойная, бьющая через край энергия. А ведь он, вообще-то, по натуре парень неторопливый. Однако весь Лондон, кажется, пропитан статическим электричеством, из-за которого все время хочется куда-то бежать и что-то делать. Наверное, поэтому здесь столько худых людей.
Внезапно Лисса вспомнила кое-что еще: у нее скоро сеанс по скайпу с психотерапевтом. С гораздо бо́льшим удовольствием она съела бы на ужин живую змею. Но ничего не поделаешь. Что ж, тогда лучше побыстрее разобраться с электронной почтой.
Какое все-таки странное ощущение. Сидишь у человека в гостиной, и все вещи вокруг принадлежат ему: телевизор, приставка «Хbox», диван, чашки, тарелки. И при этом собираешься с ним знакомиться. Чуть закусив губу, девушка взяла ноутбук и набрала:
✉ Здравствуйте, это Алисса Уэсткотт. Спасибо за инструкции, они мне очень пригодились.
Тут Лисса соврала. Надо будет все-таки их прочесть.
✉ У Вас классный дом!
Она не стала писать о том, что подобное просто не укладывается у нее в голове. Это же такая роскошь – иметь целый собственный дом и ни с кем его не делить! Коттедж с гостевой спальней и камином, а рядом – сад и ручей! Невероятно! Лисса сейчас заняла недвижимость стоимостью около пяти миллионов фунтов – если, конечно, перенести ее на пятьсот восемьдесят три мили южнее.
✉ Вот несколько полезных советов на завтра. В собаках я особо не разбираюсь, но две вещи могу сказать точно: питомец Джеймса Феликстона попытается Вас съесть, а у Ли Ченга пес смирный. У Джеймса собачка комнатная, а у Ли – огромная. Пожалуйста, у Пулов лишнего не болтайте: они по любому поводу подают жалобу. У Эффинчей оставляйте машину на парковке для жильцов, а когда поедете к Уиддингсам, придется заплатить за парковку на улице, потому что они козлы.
Кормак прочел письмо. Это уже на что-то похоже, хотя тон и не слишком приветливый. Кстати, земляки ему то же самое про новую медсестру докладывали. Высокомерие англичан для них – больной вопрос. Жители Кирринфифа сошлись на том, что Лисса типичная англичанка: холодная и скрытная, вся в себе. Оставалось надеяться, что Кирринфиф не окажется для нее бо́льшим источником стресса, чем Лондон.
А еще Лисса не спросила, понравилось ли Макферсону в столице. Наверное, думает, что это глупый вопрос: разве Лондон может не нравиться? Кормак невольно ощетинился.
