Но Лисса уже перешла к следующему пункту в списке дел: к психотерапевтическому сеансу, которого так боялась. Поэтому Кормаку не ответила. Ну и ладно, подумал он. Отложил телефон и подошел к окну. Попытался открыть его, чтобы разогнать застоявшийся воздух битком набитого людьми здания. Но потом передумал.
Лисса заварила себе большую чашку чая. Что угодно, лишь бы только отложить неизбежное. Да, многие люди ходят к психотерапевту. Лисса не видела в этом ничего постыдного, однако сама никогда не испытывала потребности в чем-либо подобном. Но так было раньше. Ладно, пора: уже половина седьмого.
Фигура на экране складывалась из пикселей несколько секунд, и вот перед Лиссой возникла женщина. Лет пятидесяти, но для своего возраста выглядит неплохо. Уголки рта раздвинуты в легкой улыбке, а взгляд такой уверенный, что, несмотря на плохой сигнал, эта уверенность просачивается даже через линзу камеры. А еще психотерапевт ела что-то из миски.
– Алисса Уэсткотт? – отрывисто и довольно неразборчиво уточнила она.
– Да, – протянула Лисса.
Она сама не заметила, как уселась на полу перед ноутбуком по-турецки и скрестила руки на груди.
Женщина отложила ложку и прищурилась.
– Извините, но мне видно только ваше колено, – произнесла она. – Можете сесть по-другому?
Лисса растерялась. Сначала переставила ноутбук на журнальный столик и встала перед ним на колени, будто в церкви. Нет, так не годится. Попробовала сесть на диван и смотреть на экран сверху вниз, но в маленьком окошке ее нависающее лицо казалось огромным. Отнюдь не лестный ракурс. А еще девушка сообразила: чем дольше она решает, как сесть, тем больше выводов из этого сделает застывшая в терпеливом ожидании психотерапевт. Лисса засмущалась и покраснела.
– Извините! – произнесла она тонким голоском, совсем не похожим на ее собственный. Таким голосом расфуфыренные дамочки спрашивают, на тот ли поезд сели. – Не знаю, как лучше расположиться!
– Не важно, – спокойным тоном ответила женщина и тем самым окончательно убедила пациентку, что это вопрос первостепенной важности.
В панике Лисса завертелась как волчок. Наконец снова плюхнулась на пол и убрала под себя ноги, как маленькая девочка.
Психотерапевт, ее звали Анита, по-прежнему невозмутимо улыбалась. Только быстро глянула в верхний правый угол экрана. Должно быть, на часы, предположила Лисса – и угадала.
– Ну вот! Здравствуйте! Извините, что так долго!
– Вы сейчас чай прольете, – предупредила Анита.
– А это не чай, это водка! Ха-ха! – Слова сорвались с языка без всякого участия мозга.
Анита вежливо улыбнулась. Видимо, чай в чашке или водка, для нее тоже не принципиально.
– Шучу! Смотрите! – Лисса наклонила чашку к экрану.
Закончилось все вполне предсказуемо. Еще несколько драгоценных минут ушли на то, чтобы найти кухонное полотенце, ликвидировать лужу, а затем снова выйти на связь.
Анита улыбалась все с тем же олимпийским спокойствием. Лисса уже собиралась извиниться и предложить начать сначала, как вдруг голос по ту сторону экрана завопил: «Мама-а-а-а!»
Невозмутимая маска психотерапевта дрогнула, но совсем чуть-чуть.
– Солнышко, мама занята, – вполголоса, одним уголком рта произнесла она.
– У меня пирожок в унитаз упал!
Обе женщины замерли.
– Вы идите разберитесь, – предложила Лисса.
– Нет-нет, это вовсе ни к чему, – ответила Анита, стараясь вернуться к профессиональному тону. – Так на чем мы остановились? Сейчас мы с вами в подробностях обсудим все, что произошло в тот день, уделим внимание деталям…
– Мама, а я его уже достала и кушаю!
Повисла еще одна долгая пауза.
– Идите, – повторила Лисса.
Но Анита уже вскочила и выбежала из комнаты, на ходу опрокинув на пол перед ноутбуком высокую стопку записей и папок. Лисса поглядела на них. Пока по ту сторону экрана долго кричали и спорили, девушка нашла свою папку и прочла на ней диагноз: там крупными буквами было выведено «ПТСР». У Лиссы аж глаза на лоб полезли от изумления: посттравматическое стрессовое расстройство? Неужели это про нее? Так вот, значит, кто она. Человек с поехавшей крышей. Просто супер! И что дальше? Палата с мягкими стенами?
Тут вернулась Анита. Гладкие темные волосы взъерошены, а из-за пределов видимости экрана все еще доносится громкий рев.
– Итак… – произнесла она. Стала собирать бумаги, опрокинула чашку с кофе и поморщилась. – Простите. Бывают такие дни…
– Прекрасно вас понимаю, – вежливо ответила Лисса. – Я ведь тоже работаю в системе здравоохранения.
Но ей не давал покоя диагноз. И она выпалила:
– Так, значит, у меня ПТСР?
– Что?
У Аниты зазвонил телефон. Она глянула на дисплей и сбросила звонок. Через секунду мобильный затрезвонил снова.
– Думаете, у меня ПТСР?
– По всей видимости… Извините, надо ответить. – И ее собеседница схватила телефон. – Что случилось? Забыл проездной? Ну конечно – кто же пустит тебя в автобус без проездного? Нет, я работаю! Ничего, подождешь. Ты где? Рядом с чем?
И психотерапевт бросила на Лиссу виноватый взгляд. А девушка призадумалась: что, если цель сеансов – заставить ее радоваться тому, что она сидит одна в глуши?
