Англичане шли в кильватерной колонне. Впереди «Аякс», за ним – «Ахиллес» и «Эксетер». Около 6 ч. утра рейдер повернул на противника и открыл огонь. «Эксетер» сразу же отвернул влево, чтобы атаковать германский корабль с южного направления, а «Аякс» и «Ахиллес» продолжали идти на север, ведя огонь по рейдеру левым бортом.
На «Эксетере» была выведена из строя башня главного калибра, убиты несколько моряков и нарушена связь артиллерийских постов с мостиком. Рейдер перенес огонь на легкие крейсера и, поставив дымовую завесу, начал отходить к заливу Ла-Плата. Затем немцы опять открыли огонь по «Эксетеру» и вывели из строя обе носовые башни крейсера. К этому времени тяжелые повреждения получил «Аякс», и Хэрвуд принял решение выйти из боя. Преследуя противника на безопасном расстоянии, он хотел дождаться темноты и атаковать рейдер торпедами. Серьезно поврежденный «Эксетер» начал отход к Фолклендским островам, а легкие крейсера последовали за «Шпее» на запад.
В течение дня корабли изредка обменивались залпами, но ни одна из сторон не пыталась всерьез возобновить бой. Англичане, сами не подозревая, гнали противника в западню. Впрочем, и Лангсдорф этого еще не сообразил. После полуночи рейдер вошел в Монтевидео. Здесь по совету своего штурмана командир решил укрыться, собираясь пополнить в нейтральном уругвайском порту запасы и привести в порядок поврежденный корабль. Если бы Лангсдорф прошел немного дальше и выбрал для укрытия Буэнос-Айрес, то он мог бы рассчитывать на более теплый прием не скрывавших своих симпатий к Германии аргентинских властей.
Немецким дипломатам, несмотря на все усилия, не удалось продлить пребывание рейдера в Монтевидео более чем на 72 ч. Зато англичане смогли демонстративными действиями создать у немцев иллюзию присутствия в море большого числа кораблей. Командир артиллерийской боевой части еще 15 декабря доложил Лангсдорфу, что видит в дальномер английский линейный крейсер «Ринаун». В действительности за это время к двум серьезно поврежденным легким крейсерам присоединился лишь крейсер «Кумберленд». Остальные силы английского флота, спешившие на помощь Хэрвуду, могли соединиться с его кораблями не ранее 19 декабря. Лангсдорф донес в Берлин о большом количестве сил противника, находящихся, по его мнению, в районе Ла-Платы, и предложил сделать попытку прорваться в Буэнос-Айрес. Командир запросил также, что предпочтительнее: затопить корабль или согласиться на его интернирование в случае, если прорыв закончится неудачей. Обсудив положение, Редер и Гитлер согласились, что лучше попытаться прорваться, а если это не удастся, затопить корабль. Интернирование и разоружение корабля стало бы позором для Германии, рекламирующей свою победоносную войну.
От попытки прорыва Лангсдорф отказался. Командир мотивировал свой поступок желанием сохранить жизнь экипажу корабля. Кроме того, на рейдере почти не осталось снарядов.
Высадив на берег раненых, военнопленных и большую часть экипажа, Лангсдорф после полудня 17 декабря вывел корабль из Монтевидео. Вечером прогремел взрыв. Английские крейсера боя так и не дождались…
На следующий день капитан 1-го ранга Лангсдорф прибыл в Буэнос-Айрес хлопотать о дальнейшей судьбе своего экипажа. Через два дня, решив не терпящие отлагательства вопросы, командир рейдера застрелился в одном из отелей Буэнос-Айреса. Его нашли лежащим на флаге имперской Германии, под которым флот воевал в предыдущую войну. Капитан 1-го ранга Лангсдорф не был фашистом и никогда не поднимал руку в нацистском приветствии.
Только спустя 11 месяцев после гибели «Шпее» германское командование возобновило действия рейдеров, направив осенью 1940 г. в Атлантику и Индийский океан тяжелый крейсер «Адмирал Шеер». Дальнейшие события показали, что ставка на одиночные крупные корабли была ошибкой. Несмотря на частные успехи, посылка одного рейдера без поддержки каких-либо других сил становилась авантюрой, часто заканчивавшейся гибелью корабля. Поэтому после потери в мае 1941 г. линейного корабля «Бисмарк» германское командование отказалось от использования одиночных надводных рейдеров для борьбы на коммуникациях и активизировало действия подводных лодок.
Пароход «Ниагара», затонувший у берегов Новой Зеландии, лежит на такой глубине, что его можно осмотреть только с помощью подводных аппаратов. Глубина 120 м – предельная для водолазов. Но нашлись отчаянные смельчаки, которые рискнули погрузиться на недоступную глубину и проникнуть внутрь погибшего судна, куда никогда не добрались бы подводные роботы и глубоководные аппараты.
