Радость от объемов проделанной работы не омрачила даже маленькая неприятность: наши двоюродные братья по крови, т. е. немцы, заявили, что все пленки аэрофотосъемок советских северных земель оказались испорченными. Только после окончания Второй мировой стало известно: пленки были качественными, а аэрофотоснимки – отличными. Операторы германского генерального штаба использовали их при планировании военных операций на Крайнем Севере. И.Д. Папанин писал: «Это было за два года до прихода Гитлера к власти. Видимо, уже тогда немецкие военные активно собирали разведывательные данные».
Может быть, итальянцы в отличие от немцев были другими? В Советский Союз прибыла большая группа итальянцев – специалистов по дирижаблестроению. Возглавлял ее Умберто Нобиле. Надо отдать ему должное, он честно работал, практически создал советскую отрасль постройки полужестких воздушных судов. В меру своих возможностей ему помогали и другие итальянцы. Однако некоторые из них были замечены в шпионаже и высланы из СССР. Следовательно, опасения советского правительства могли иметь под собой почву.
Если предположить, что экспедиция Амундсена – Элсуорта – Нобиле имела тайную цель, то становится явной еще одна загадка.
В состав экспедиции входил радиотелеграфист Геннадий Олонкин. «Во время долгого пути из Рима в Кингсбей он отлично справлялся со своими обязанностями, принимая и отправляя десятки радиограмм. Под конец мы стали добрыми друзьями. Лучшего радиста для этого полета найти бы не удалось», – вспоминал Умберто Нобиле.
Однако неожиданно для командира дирижабля на Шпицбергене Р. Амудсен вычеркнул Олонкина из состава экспедиции. На вопрос Нобиле Готгвальдт ответил, что у радиста обнаружен дефект слуха.
Нобиле не поверил в болезнь уха Олонкина. Тогда норвежцы в момент отсутствия Нобиле привели к Олонкину врача, их земляка, который лечил на Шпицбергене шахтеров. Тот, естественно, подтвердил болезнь. Его диагноз был доведен до Нобиле. «Думаю, что истинной причиной исключения Олонкина из экспедиции было желание Амундсена иметь на борту еще одного норвежца», – считал Нобиле.
Трансарктический перелет через Северный полюс был одним из величайших событий XX в. Воздухоплавательный фактор определил успех всей экспедиции. Этой экспедицией Руал Амундсен хотел завершить свою карьеру полярного исследователя. Однако, когда Умберто Нобиле и его экипаж попали в беду, великий норвежец, презрев все условности и не памятуя причины ссоры, немедленно вылетел на помощь экспедиции «Италия». Из этого полета он не вернулся. Сегодня в живых нет и других участников перелета Шпицберген – Аляска через Северный полюс.
Их нет, а загадки экспедиции на дирижабле «Норвегия» остались.
Шансов побить мировой рекорд у Семенова и Зыкова было немного. Ветер дул на север, и долгий полет мог закончиться крайне рискованной посадкой в безлюдной тундре или даже в Ледовитом океане. Впрочем, воздухоплаватели готовились и к этому. В тесной плетеной корзине лежали четыре пуда продовольствия, теплая одежда, пробковые спасательные пояса.
Уже ровно сутки продолжался полет. Причудливое нагромождение облаков закрывало землю от глаз аэронавтов. Где они? В каком направлении летят? С какой скоростью? Семенов открыл клапан, из него с шумом вырвался водород. Шар медленно пошел к земле.
Высотомер показывал порядочную еще высоту, когда необычайно сильный толчок потряс корзину. Зыков выбросил мешок с песком и, перегнувшись через борт корзины, сквозь слепящую снежную метель увидел внизу деревья. Шар мчался над Уральскими горами. Конец гайдропа – длинного каната, висевшего под корзиной, – волочился по вершинам сосен. Снова ощутимый рывок: гайдроп зацепился за дерево. Не выдержав, разорвались крепления корзины… Корзина повисла боком, ветви деревьев хлестали по ней.
