Умер Чингисхан в походной обстановке. Глава огромнейшего из государств мира, занимавшего 4/5 Старого Света, повелитель полумиллиарда душ, обладатель несметных богатств, он до конца своих дней чуждался роскоши и излишеств. После покорения Средней Азии его военачальники обзавелись прекрасными турецкими кольчугами и дамасскими клинками, но сам Чингисхан, несмотря на то что был страстным любителем оружия, принципиально не последовал их примеру и остался равнодушен к мусульманской роскоши. Он продолжал носить одежду кочевника, придерживался старинных обычаев и завещал своему народу не изменять этим обычаям во избежание растлевающего влияния на нравы китайской и мусульманской культур.
Великий завоеватель Чингисхан
Его военачальники сделали все возможное, чтобы дать праху и душе своего властелина наслаждаться вечностью в идеальном покое. Место его захоронения держалось в строжайшем секрете. Специальные патрули, которые убивали всех, кого заставали в близлежащих землях.
В 1950 г. в Китае был построен мавзолей, где, по утверждению тех же китайцев, хранится прах великого Чингисхана, который был якобы обнаружен в северной провинции Цинхай. Если данное захоронение действительно таит в себе прах и сокровища Чингисхана, то такую находку можно будет считать величайшим открытием 2-го тыс.
Г-жа де Мэнтенон была прирожденной воспитательницей. Когда же она стала королевой in partibus, ее склонность к воспитанию переросла в подлинную страсть.
30 сентября 1695 г. г-жа Мэнтенон известила главную настоятельницу Сен-Сира – в ту пору это был пансион благородных девиц, а не военное училище, как в наши дни, – о нижеследующем: «В ближайшее время намереваюсь постричь в монахини одну мавританку, выразившую желание, чтобы на обряде присутствовал весь Двор…»
Г-жа де Мэнтенон писала о некоей юной негритянке.
О той самой, которой 15 октября 1695 г. король назначил пансион в 300 ливров в качестве награды за ее «благое намерение посвятить свою жизнь служению Господу в Бенедиктинском монастыре в Морэ». Теперь нам остается узнать, кто же она такая, эта мавританка из Морэ.
Сен-Симон, рассказывая о мавританке, сообщает, что «однажды, услышав звук охотничьего рога – в лесу неподалеку охотился Монсеньор (сын Людовика XIV), – она как бы между прочим обронила: “Это мой брат охотится”».
Сегодня любой студент-медик скажет вам, что муж и жена, если они оба белые, просто не в состоянии дать жизнь чернокожему ребенку.
Но в пансионной грамоте, что вручил мавританке король Людовик XIV, значится ее имя. Оно было двойное и состояло из имен короля и королевы… Мавританку звали Людовика-Мария-Тереза!
Что касается Людовика XIV, никому так и не удалось установить – хотя ученые досконально изучили все документы, свидетельства и мемуары того времени, – что у него хоть однажды была «цветная» любовница. Что правда, то правда, в ту пору во Франции цветные женщины были в диковинку, и если б король невзначай приглядел себе одну, слухи о его увлечении в мгновение ока распространились бы по всему королевству.
Однако ничего подобного не было. В таком случае как же мавританка могла быть дочерью Людовика XIV?
Версия, которую выдвигали такие писатели, как Вольтер и Тушар-Лафос, автор знаменитых «Хроник Бычьего глаза», а также известный историк Госселен Ленотр, сводится, за небольшой разницей, примерно к следующему: посланники одного африканского царя подарили Марии-Терезии маленького мавра 10 или 12 лет от роду, ростом не выше 27 дюймов. Тушар-Лафос якобы даже знал его имя – Набо. Негритенок вырос, и королева, как говорится, полюбила его всем сердцем, так крепко, что никакое целомудрие не могло уберечь ее от слабости, которую вряд ли был способен ей внушить даже самый изысканный красавец из христианского мира.
