18 июля разгорелось жаркое сражение, длившееся 2 часа. Со стороны русских было убито 160 солдат, 8 офицеров, 1 полковник и 246 человек было ранено. Дружными залпами было убито более 500 турок и крымчаков, и они были отброшены в степь.
Еще четыре дня шли ожесточенные бои.
Янычары и крымчаки на Пруте познали страшную силу регулярного русского войска, необыкновенно четкое исполнение команд на поле боя, быстрые, почти мгновенные перестроения, меткие, разящие наповал залпы. Взаимодействие с артиллерией было столь превосходным, что картечь в нужный момент в плотных рядах янычар делала обширные «просеки».
Однако на военном совете в шатре Петра генералы доложили, что боеприпасы иссякли. У артиллеристов пороху осталось на 1–2 выстрела, а у инфантерии на 3–4 залпа. И помощи ждать неоткуда. Несмотря на колоссальные потери, турецкая армия султана вместе с крымчаками по численности превосходила силы русских в 7 раз. Нависла угроза плена.
12 июля 1711 г. мирный трактат на Пруте был подписан.
Когда конунгу Карлу донесли, что русская армия под барабанный бой с развернутыми знаменами и всей артиллерией выходит из окружения, он сел на коня, переплыл реку, наметом проскакал через расположение русских, которые не признали в мокром и бледном всаднике шведского короля, и спешился у шатра великого визиря.
Через своего толмача Мехмед-паша невозмутимо объяснил конунгу главную суть: «Войну вел я, а не ты! Ты под Полтавой уже испытал гнев русских, мы их тоже знаем достаточно».
Карл в гневе возражал: «Но ведь еще одно усилие, и ты можешь стать великим, пленив русского царя!»
После долгой паузы великий визирь отвечал, не без юмора: «Кто же станет управлять Россией, если я пленю русского царя? Каждый монарх должен проживать в своем государстве».
По случаю замирения с Россией веселье в Стамбуле длилось 6 дней. Султан турецкий Ахмед III ко всем своим титулам прибавил еще один – «Гази» (победитель). Но Карл, возвратившийся в Бендеры, через своих людей так ловко оболгал Мехмед-пашу, что вскоре его, закованного «в железы», босого провели по улицам Стамбула и обезглавили…
Хорватия почти сплошь была обращена в мусульманство и стала врагом своих братьев-славян, поддавшись религиозному фанатизму.
В 1718 г., в октябре, Карл вторично отправился на завоевание Норвегии. Его войска подошли к стенам хорошо укрепленной крепости Фридрихсгалля, расположенного в устье реки Тистендаль, близ Датского пролива. Войску был дан приказ начать осаду.
Солдаты, цепеневшие от холода, едва могли рыть кирками мерзлую землю в траншеях. Вольтер писал: «30 ноября, в день св. Андрея, в 9 часов вечера, Карл отправился осматривать траншеи и, не найдя ожидаемого успеха в работах, казался очень недовольным.
Затем он остановился в углу, на изломе траншеи, и, упершись коленями на внутреннюю отлогость траншеи, облокотился на парапет, продолжая смотреть на работавших солдат, которые трудились при свете звезд.
Король высунулся из-за парапета почти до пояса, представляя собою, таким образом, цель…
Вдруг окружавшие Карла увидели, что король падает на парапет, испуская глубокий вздох. Они приблизились к нему, но он был уже мертв: картечь весом в пол фунта попала ему в правый висок».
Аутопсия была проведена вторично в 1917 г. Авторитетная комиссия, составленная из историков и криминалистов, в точности воспроизвела обстановку у стен Фридрихсгалля, смоделировав ситуацию. Были произведены опытные выстрелы по манекену, замерены углы, рассчитана баллистика. Результаты были тщательно обработаны и опубликованы в прессе и в Шведской энциклопедии. Однако сделать окончательный вывод так и не удалось.
Самое поразительное и неожиданное было то, что оружие, из которого был убит шведский король Карл, было целехонько и отыскалось в Эстляндской губернии в родовом имении Каульбарсов. Об этом в своих записках поведал молодой барон Николай Каульбарс еще в 1891 г.
Из бумаг семейного архива барона Н. Каульбарса следовало, что король был убит своим личным секретарем – французом Сигюром.
Далее Каульбарс пишет, что, после того как король был найден убитым в траншее, куда он часто ходил, чтобы наблюдать за ходом работ и за осажденной крепостью, Сигюр бесследно исчез. На его квартире был найден упомянутый штуцер, зачерненный одним только выстрелом.
Нельзя не заметить существенного противоречия в материалах по части любимого секретаря Карла – Сигюра. Вольтер, реконструируя события 30 ноября 1718-го, говорит, что в момент рокового выстрела ближе всех к Карлу были Сигюр и инженер Мегре. При этом у Сигюра в руках не было никакого карабина.
