Поиски Мартина продолжались шестой день, и группа все дальше углублялась в аутбэк. Местность была настолько пересеченной, что поисковиков доставляли на вертолете и, снабдив припасами на несколько дней, выпускали в чащи и дерезняки. Все вокруг казалось первобытным – диким и нетронутым, неизведанным и манящим, пробуждая в Чендлере давно утраченную подростковую тягу к приключениям. Они с Митчем, бывало, ходили в походы, но не в такую даль. На джипе дорога заняла бы целый день, ушло бы два полных бака. Здесь тебе ни дорог, ни ориентиров, а значит, ехать пришлось бы очень медленно и осторожно.
Митч побежал по рытвинам, заслоняясь от ветра, а вертолет стал подниматься. Пыль по широкой дуге полетела в стороны; Чендлеру пришлось закрыть лицо руками. Ураган улегся, только когда машина поднялась над верхушками деревьев и, накренившись вперед, взяла курс назад к городу.
Чендлер с Митчем прибыли во второй партии; всего отряд насчитывал пятнадцать человек. Ряды с каждым днем редели, и Чендлер понимал, что такую территорию им нипочем не охватить. Накинув рюкзак, он направился к месту сбора.
Когда все пришли в себя от оглушающего вертолетного гула, Билл начал утренний инструктаж. Он очертил район поисков на ближайшие три дня, строго наказав к концу этого срока выбраться на открытую площадку, чтобы вертолетчики смогли всех подхватить. Остаток речи Билл посвятил воодушевлению подчиненных, но Чендлер чувствовал: тот сам обескуражен тем, что разведка с воздуха ничего не дала.
Были и другие поводы для досады. Кому-то умному из руководства стукнуло в голову пригласить на инструктаж родственников Мартина, в том числе его мать, Сильвию. Даже в помещении с кондиционером ее рыхлое лицо пунцовело от жары. Казалось, будто она вот-вот упадет в обморок. На второй день так и случилось; пришлось вызывать вертолет, чтобы доставить ее в больницу. После этого Артур запретил жене участвовать в поисках.
С появлением родственников инструктажи скатились в казенщину. Все подбирали слова, боясь сболтнуть что-нибудь пессимистичное. Вместо того чтобы описывать реальное положение дел, старались обнадежить: про бесплодность поисков молчали, зато говорили, мол, какой участок осилили. То, что поначалу служило волонтерам эмоциональной подпиткой, теперь было скорее в тягость. Чендлер ощущал себя больше психотерапевтом, нежели полицейским, поскольку отвечал не только за ход поисков, но и за состояние родственников Мартина.
