У Миками голова пошла кругом. Что значит «просто… не подходили»?!
– Что ты имеешь в виду?
– Возможно, мы никогда ее по-настоящему не понимали, как бы ни старались. То, что мы ее родители, вовсе не означает, что нам известно, о чем она думает.
Миками невольно поежился.
– Как ты можешь такое говорить? Мы шестнадцать лет прожили под одной крышей. Ты родила ее, вырастила…
– Дело не в сроках. Есть вещи, которые ты просто не можешь понять. Родители и дети – разные люди; то, что произошло в нашей семье, вовсе не так странно.
– Хочешь сказать, что она родилась у нас по ошибке?
– Нет, я сейчас совсем о другом. Я часто думаю… может быть, Аюми нужен кто-то другой. Другой, не мы.
– Кто?
– Такой человек наверняка существует. И он готов принять Аюми такой, какая она есть, он не станет ломать ее, так или иначе менять. Он скажет ей, что она – совершенство, молча будет рядом, будет защищать ее. Ее место рядом с таким человеком. Рядом с ним она вольна быть собой, делать что хочет. Не здесь, не с нами. Вот почему она ушла.
Слушать ее слова было больно. Что имеет в виду Минако? Неужели она оставила всякую надежду? Может быть, она хочет сказать, что готова отпустить Аюми? Или просто привязалась к этой мысли, которая дарит хоть какую-то надежду? Как бы там ни было, разговорилась она благодаря темноте. Темнота взяла крошечную мысль, зародыш мысли, и раздувала ее, увеличивая до тех пор, пока она не заполнила собой все пространство перед ними.
– Я все равно ничего не понимаю.
Миками снова лег на подушку. Их руки разделились, хотя они этого даже не поняли.
– Зато я понимаю. Я понимаю ее, потому что и сама была такой же. Мне всегда, даже в детстве, казалось, что мне не место в родительском доме. И это чувство никогда не покидало меня.
– Тебе?!
– Помнишь, мои родители производили впечатление образцовой пары? Однако на самом деле они были глубоко несчастны. У отца много лет был роман с молодой сослуживицей. В результате мама часто бывала неуравновешенной… Через несколько лет после маминой смерти отец женился на той сослуживице, ты еще сказал: хорошо, что о нем будут заботиться.
У Миками закружилась голова. Еще кое-что он слышит впервые. Теперь понятно, почему Минако редко виделась с отцом.
И все же…
– Мы не такие.
– Конечно, не такие. И мне казалось, что мне не место в родительском доме, вовсе не из-за их проблем. Я узнала об измене отца гораздо позже, а родители почти всегда были добры со мной. И все же мне было одиноко. Я никогда не рассказывала им о своих чувствах. Судя по всему, они ничего не желали знать. А я заранее решила, вбила себе в голову – сама не знаю почему, – что они не в состоянии меня понять. Мне всегда казалось, будто я возвращаюсь в пустоту, хотя, когда я приходила из школы, мама всегда была дома. Заранее знала, что она спросит: «Как дела в школе?» И мои ответы всегда были предопределены заранее. Все казалось бессмысленным. Ощущение пустоты не уходило и когда возвращался отец. Даже сейчас, вспоминая то время, я вижу перед собой только пустые пространства. Ветер… или солнце, которое светит в окно. Продавленный диван. Куклы кокэси, которые собирали пыль на полках…
Ее голос утих. Миками закрыл глаза. Мрак стал еще чернее. Неужели она заснула? Или она смотрит в пустоту? Минако не подавала голоса. Миками начал терять чувство времени; он даже забыл, что лежит на своем футоне. Вдруг он снова услышал ее голос:
– Сын той женщины… Надеюсь, он к ней вернется.
– М-м-м?
– Тот эксперт. Надеюсь, он сумеет вернуться.
Вернуться…
– Да, я тоже надеюсь.
– Потому что… возможно, это был ты.
– Что – я?
– Возможно, именно ты стал для него тем самым человеком…
– Ты правда так считаешь?
Сам Миками перестал думать. Он просто больше не мог думать. Он тяжело вздохнул, и вздох, словно некий знак, унес его за собой в темноту.
На следующее утро Миками увидел, что его туфли, как обычно, начищены до блеска. Завтра приезжает комиссар… Миками собрался и вышел из дома. В следующие двадцать четыре часа может произойти все что угодно. В утренних выпусках газет он не нашел никаких сюрпризов. Судя по всему, уголовный розыск пока не собирался наносить новых ударов; в основном первые полосы были заполнены статьями, написанными по мотивам вчерашних сенсаций.
Однако через минуту после того, как он вошел в управление по связям со СМИ, он испытал первое потрясение. Курамаэ и Микумо уже уехали выяснять подробности землемерной съемки для строительства нового здания управления. Остался один Сува. Он явно ждал Миками; когда тот вошел, Сува смерил его задумчивым взглядом.
– Вы уже слышали новости?
– Какие новости?
– Произошла утечка конфиденциальной информации. Со вчерашнего вечера весь уголовный розыск только об этом и говорит.
– Что за конфиденциальная информация?
– Якобы административный департамент вступил в сговор с Токио; кажется, собираются отобрать пост директора уголовного розыска… В общем, слухи дошли даже до низовых подразделений.
Вот оно что… Неужели Аракида хочет призвать к оружию всех детективов до единого?
– Откуда обо всем узнали вы?
