– Я буду ждать тебя через три дня, – услышал я вдогонку и понял: это была мольба одинокой и несчастной женщины.
***
Следующие три дня я переваривал в голове полученную информацию и в конечном итоге принял для себя очень непростое решение: прекратить встречи с Сашей. Это далось мне нелегко. Я впервые за последние годы почувствовал в себе притяжение к этой очаровательной женщине. Её красота завораживала, влекла и манила к себе, словно магнитом. Саша была необычной, необыкновенной и загадочной. За всё время, проведённое с ней, мне было легко и комфортно.
Если бы она была женщиной лёгкого поведения, я бы развлекался с ней в своё удовольствие и не утруждался мыслями о моральной стороне вопроса. Ублажал бы собственную плоть до самого отъезда, а потом распрощался с сексуальной баловницей без всякого сожаления. Поступил бы так, как поступал со всеми предыдущими дамами.
Сейчас всё обстояло иначе. Я почувствовал спинным мозгом, что продолжение отношений может привести к нежелательным последствиям, и это настораживало. Обычный принцип «секс во благо, но без обязательств» здесь не прокатывал. Ситуация складывалась довольно щепетильной. С одной стороны, Саша мне нравилась, а с другой – сложились негативные обстоятельства, пренебречь которыми было невозможно.
Во-первых, Саша оказалась замужем. Во-вторых, эта женщина старше меня на целых тринадцать лет. В-третьих, у неё есть взрослый сын. В-четвёртых, муж – рецидивист, с которым мне придётся встречаться лицом к лицу вплоть до окончания строительства. Не исключено, что тот же Дитяк настучит ему про мои отношения с Сашей. Шила в мешке не утаить, как говорится. В этой маленькой деревне каждый человек на виду и проколоться на встречах – что два пальца в снег сунуть. Каким может быть финал? Я схлопочу заточку в бок, а Сашу порежут на куски? Сорвётся строительство, и вся бригада останется без рубля в кармане? А что ждёт начальника колонии – даже предсказать невозможно! И всё из-за одного похотливого человека – Юрия Орлова! Через три дня я притормозил на ужине. Когда бригада покинула пищеблок, я встал, подошёл к Саше, без слов сунул червонец в карман халата и зашагал к выходу. Два десятка шагов я проделал в напряжённом ожидании неотвратимой расправы, словно моя Саша могла выхватить автомат и пальнуть мне в спину. Такое же чувство неясной тревоги я испытывал в горах Афганистана, когда поворачивался спиной в направлении возможной засады моджахедов.
Однако, расправы не произошло. Ни автоматных выстрелов за спиной, ни грозных окриков я не услышал. В помещении котлопункта висела гробовая тишина.
Месть оскорблённой женщины наступила на следующее утро, а затем её невидимый шлейф окутал и начавшееся строительство эстакады.
В начале наша братва лишилась дополнительных лакомств в виде блинчиков, пирожков, булочек и пончиков. На следующий день каша оказалась холодной, чай напоминал какие-то мутные ополоски, а вместо сливочного масла на стол была выставлена алюминиевая миска с топлёным маслом, которое почему-то отдавало запахом маргарина.
Дальше – больше. Суп был двух видов – перловый и гороховый, на второе – отварной минтай с картофельным пюре. Наш обед следовал после служителей колонии и, по словам рыжей и мордастой поварихи, которая по какой-то причине подменила на этот период Александру Ивановну, нам доставались лишь остатки. Наш поздний ужин был и того хуже.
Бригада мирилась с таким питанием два дня. Потом зароптала, и попросила меня выяснить причину.
– Орёл, что за дела? – спросил меня Кобра. – Не могу я сильно напрягаться после горохового супчика. Опасно для жизни. Если ты не решишь вопрос в ближайшие дни – я передам свой кувалдометр тебе. Функции молотобойца по забиванию скоб перейдут тебе.
После обеда подошёл Лёха и спросил, щурясь:
– Чем ты обидел Александру Ивановну? Колись!
– С чего ты взял, что бардак на кухне из-за меня? – задал я встречный вопрос.
– Кроме тебя с ней никто больше не контачил.
– Ты что, дневалишь по ночам?
– Не гони пургу, Орёл, – скривился Лёха. – Наша Саша испепеляла взглядом только тебя, другие не попали под воздействие её лазера.
– Да пошёл ты! – ругнулся я. – Тебе же рыжая пышка русским языком объяснила: ассортимент продовольствия урезали, ценных продуктов едва хватает на питание сотрудников колонии. Мы люди пришлые, в штате колонии не состоим, на довольствие не поставлены. Будто ты не знаешь, какое сейчас положение с продуктами питания в стране? Не видел пустых полок в магазинах? В городе – шаром покати, а здесь, понимаешь ли, должен быть полный коммунизм! Скажи спасибо Черновой, что баловала нас, сколько могла, а теперь вот вынуждена поставить крест на нашем меню. Всё, Лёха. От винта. Уступи взлётную полосу.
Я положил руку ему на предплечье, чтобы подвинуть в сторону и пройти, но тот упёрся ногами в землю, как бык перед схваткой с тореадором.
