– Не-ет, что ты?! – испуганно встрепенулась Саша. – Какие могли быть мужчины, когда я была предана только своему Рамону?! У меня и в мыслях ни разу не мелькнуло, чтобы изменить ему!
– Так убеждённо верила в его непогрешимость и молилась, как на святого? – усмехнулся я.
– Типа того. Он был у меня ярче солнышка и затмевал своим сияньем все пространство вокруг меня. Никого из мужчин я не замечала рядом с собой, кроме его чернокудрого.
– Так сильно любила своего Цыгана?
– Да. По крайней мере, мне так казалось в первые годы совместной жизни.
– Звучит так, словно ты прожила с Рамоном четверть века, не меньше, – проговорил я. – А как на самом деле? Какое время вы спали с ним в одной постели?
Саша задумалась, принялась считать.
– Три месяца до первой судимости и пять лет до второй… Так получается.
– Оч-чень большой срок из двух десятков лет супружеской жизни, – съязвил я.
– Что я могу сказать? Так, наверно, уготовано мне самой судьбой, – печально вздохнула Саша.
– А потом что произошло с тобой?
– Ты открыл мне глаза на жизнь. Я вдруг прозрела и поняла, что можно и нужно жить иначе, жить не только ради близких тебе людей, но для себя любимой. У меня возник вопрос: во имя чего я должна быть предана фиктивному мужу? Что я получу взамен своим мучениям от дряхлого старика, каким он станет после освобождения? Бабий век очень короток, и им нужно распорядиться правильно. А тут произошло чудо – в деревню прибыл Апполон! У меня сразу появился интерес к жизни, открылось второе дыхание.
– А как же муж?
– А что муж? Он как бы есть, но его уже нет со мной и не будет ещё почти два десятка лет. После первой ночи с тобой, я долго ковырялась в себе: не сотворила ли я глупость, не совершила ли роковую ошибку, изменив Рамону? – Саша задумалась на несколько секунд, вроде как ещё раз мысленно давая оценку своим действиям.
– И к какому выводу ты пришла?
– Пришла к выводу, что охладела я к нему за те годы, которые он провёл в тюрьме. Стала думать о муже всё реже и реже, и то лишь потому, что он отец моего ребёнка. Да ещё, наверно, из бабьей жалости, потому что ему не сладко в неволе. Четырнадцать лет одиночества в общей сложности не могут пройти бесследно даже для сильной женщины. Когда рядом нет мужчины – все чувства невольно притупляются, и женщина превращается в бесполое существо.
– А я, стало быть, смог воспламенить эти самые чувства?
– Ты разбудил во мне женщину, и я очень благодарна тебе за это.
– М-м, да-а, дела… Вдруг откуда не возьмись – появился принц Зашибись. Он поцеловал спящую красавицу и разбудил её своим горячим поцелуем, – усмехнулся я. – Неужели за девять лет не нашлось ни одного волшебника?
– Не повстречался на пути такой красавец, как ты.
– Не поверю. Вон сколько вокруг кавалеров в форме! Иди по деревне и спотыкайся о них, как о торчащие из земли камни. Один краше другого – выбирай на вкус.
– Даже если они и есть – то не про мою честь. Блатные не прощают связей с вертухаями, – сказала Саша, и её слова резанули мой слух. – Первый же откинувшийся вор посчитает за честь воткнуть мне в бок свой нож.
– А за связь со мной что тебе полагается? – полюбопытствовал я.
– Благодарность, – рассмеялась Саша.
– А мне за твою любовь?
– Безграничная благодарность, – ещё больше развеселилась она и принялась целовать меня.
… К выяснению наших отношений мы больше не возвращались. Нам было всё понятно без лишних слов. Встречи стали регулярными, однако, вопреки моим предположениям, продолжали быть бурными, как у молодожёнов, наша обоюдная страсть ни на йоту не утихала. Мы не прекращали неистовствовать в нашем ложе, сполна наслаждаясь друг другом.
– Это был мой фантастический медовый месяц, – пошутила Саша в последнюю ночь перед моим отъездом.
– Скажи лучше – медовый квартал, – поправил я её. – Сегодня исполнилось ровно три месяца нашего знакомства.
– Нет, это всё-таки, медовый месяц, – не согласилась со мной Саша.
– Почему?
– Потому что мы занимались любовью раз в три дня.
– Резонно. А смогла бы ты предаваться любовным оргиям тридцать дней подряд? – задал я провокационный вопрос.
– Запросто, – ответила Саша, не задумываясь ни на секунду. – От одного только вида твоего шикарного большеголового болванчика я сразу теряю разум.
– Больше тебе не придётся его терять, – сказал я.
– Когда отправляется твой поезд?
– Сегодня в полдень.
За окнами уже брезжил рассвет, и я видел лицо Саши. Оно было напряжённым. В глазах застыли усталость и печаль.
– Ты хочешь что-то сказать мне на прощание? – спросил я.
Саша пожала плечами.
– В напутствиях и пожеланиях ты не нуждаешься, а мои просьбы не уместны, – тихо проговорила она. – Да и нет у меня никаких просьб.
– Тогда, может быть, спросишь о чём-нибудь?
– А вот спросить, пожалуй, можно, – раздумчиво произнесла Саша. – Только вот, ответишь ли ты мне правдиво?
– Спрашивай.
– У тебя со мной что было?
– В смысле?
– Ну, требование мужского организма, спортивный интерес, влюблённость – что?
– Интересный вопрос, – задумался я над ответом и машинально поскрёб затылок. – Даже и не знаю, что тебе ответить.
