Он запечатлел легкий поцелуй на моих губах. Мне хотелось остаться в его объятиях, но времени совсем не осталось. Мы поспешно оделись, и я собралась уже попрощаться, как Ник взял меня за руку, и мы вместе спустились по лестнице во двор. Не прошло и трех минут, как подъехала мама. Она припарковалась прямо перед входом, наплевав на бортик и заехав на тротуар, чуть не отдавив мне ноги. Я вжала голову в плечи, предчувствуя неминуемую катастрофу. Мама выскочила из салона и тремя шагами пересекла разделяющее нас пространство. В свете лампы над входом в подъезд за нашей спиной она выглядела пугающе: ее обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, а глаза, под которыми размазалась тушь, метали молнии. Она плакала, переживая за меня. Чувство вины с удвоенной силой сжало мое горло, мешая вздохнуть, но и обида за Ника не дала мне пошевелиться. Мама наскочила на меня и до хруста в ребрах сжала в объятиях, даже не обращая внимания на Ника, который продолжал стоять совсем рядом, держа меня за руку.
– Девочка моя, – заплакала мама, уткнувшись носом мне в плечо. – Как же ты меня напугала.
Она обхватила мое лицо ладонями и покрутила голову из стороны в сторону, внимательно рассматривая меня. Улыбнулась сквозь слезы и вытерла нос рукавом дорогого белого пальто. Моя мама! Самая опрятная женщина на свете!
– С тобой и правда все хорошо, – выдохнула она с дрожью в голосе.
– Конечно.
– Это моя вина, я задержал Луизу, – подал голос Ник.
Мама нахмурилась, будто только сейчас заметила его, опустила взгляд на наши переплетенные пальцы. Кончики моих пальцев закололо от стремления разомкнуть руки, но я пересилила саму себя и еще крепче сжала его ладонь. Мама раздула ноздри и посмотрела на меня, демонстративно игнорируя Ника.
– Марш в машину, – грозно приказала она с металлическими нотками в голосе. – Нам не место в этих трущобах.
– Мам, я тебя прошу, не говори так. Ник здесь живет…
– Тем более нужно убираться отсюда, – потребовала она, дернула меня за свободную руку и потащила к машине.
– Мам! – вырвалась я, сжимая пальцы Ника.
– Лу, езжай домой, – тихо попросил он, отпуская меня. Я обернулась и увидела столько боли в его глазах, что сердце мое сжалось.
– Ник…
– Потом поговорим.
Я через силу сглотнула. Мама вновь схватила меня за руку и потянула в сторону машины. Распахнула дверь и затолкала меня на сиденье рядом с водительским. Я беспомощно глядела на Ника, который рассматривал носки своих кроссовок. Мы тронулись с места, и я провожала его взглядом до тех пор, пока он не пропал из виду. Потом обернулась к маме.
– Мам, как ты можешь? Ник очень хороший парень!
В свете уличных фонарей я заметила, что она ногтями вцепилась в кожаный руль и кинула на меня испепеляющий взгляд.
– Ты совсем ума лишилась, – зашипела мама. – Мало того, что пропала, так еще и связалась с каким-то отребьем! Ты его лицо видела? Он что, в банде состоит? Ужас! Социальный проект поддержки бедных одноклассников вышел за рамки дозволенного.
– Какой проект? – непонимающе переспросила я.
– Наш школьный благотворительный фонд, в котором я председатель. Мы дали ему деньги на взнос для выпускного, а взамен потребовали участие в организации праздника. В основном, конечно, чтобы он адаптировался к приличному обществу. У него в анамнезе одни драки и проблемы с законом. Ты же не думаешь, что он добровольно в середине последнего года решил школу поменять? Он использовал и нас, и тебя! Какая же я дура! Вот что называется пригрела змею на груди.
Я сжала обеими руками ремень безопасности в районе живота. Меня совершенно не волновало, как он попал к нам. То, что он пережил, наложило на него отпечаток, но не делало его хуже. На мой взгляд, как раз наоборот, это сделало его сильнее.
Мама раздраженно цокнула языком.
– Я надеялась его облагородить, а он сразу полез к тебе в трусы.
– Все совсем не так! – Я передернула плечами. – Я влюблена в него.
Мама неожиданно рассмеялась, откинул голову назад.
– Если у тебя гормоны играют и хочется с кем-то обжиматься, вернись к Патрику! Он из хорошей семьи, с перспективами, мозги на месте, с детьми не торопится. Мы хоть будем знать, что вы предохраняетесь.
– Да я и с Ником ведь предохраняюсь! – не подумав, ляпнула я.
Мама ахнула.
– Ты совсем стыд потеряла! Пока я думала, что ты переживаешь из-за смерти Эммы, ты уже кувыркаешься с первым встречным-поперечным! Ты нормальная вообще?
– Мам, мне восемнадцать! И Ник важный для меня человек!
Она затрясла головой.
– Даже слышать ничего не хочу! С завтрашнего дня ты под домашним арестом. Из комнаты будешь выходить только в туалет и в школу. А после школы сразу домой.
Истерический смех рвался из груди – именно из-за страха перед домашним арестом Эмма попала в аварию.
– Но мам…
– Никаких «мам». – Она сильнее нажала на газ, и я стукнулась затылком о сиденье. – Если ослушаешься, я поговорю с герром Шредером об этом парне.
Желудок болезненно сжался. Мама была на короткой ноге с директором. Последствия для Ника могли быть катастрофическими.