– Ради поступления в академию я практически прекратил видеться с другом. Он обиделся на меня, а я не нашел времени помириться.
– Ясно… – Линднер начал оттопыривать пальцы правой руки, перечисляя мои потрясающие качества. – Предатель… Зацикленный на себе… Что еще?
– Голодранец на ржавом велосипеде, – криво улыбнулся я. – Можете еще записать «идиот»? Я втюрился в девчонку, хотя поклялся никогда не влюбляться.
Майк закрыл лицо ладонью. Начальник оттопырил четвертый палец, выжидающе смотря на меня.
– А еще я упертый. Не всегда, конечно, но когда дело касается гребли. Дурацкое слово, да? Гребля. Вторая часть слова отлично описывает мою жизнь.
Линднер и Майк молча переглядывались. Я чувствовал себя полным придурком, даже не понимал, почему меня так занесло. Я должен был показать себя с лучшей стороны, ведь мое будущее стояло на кону, а вместе этого я вывалил на них какую-то ересь. Кровь зашумела в ушах. Я поднял взгляд на Майка. Почему ты меня не остановил?
– Можно я пойду, а? Зачем продолжать это собеседование, если я его откровенно провалил? Ведь провалил же, да?
– Никлас, ты еще не ответил на последний вопрос, – сказал начальник полиции. – Где ты видишь себя через пять лет?
– На личной яхте вместе с трезвой мамой и улыбающейся Луизой. В полицейской форме и с золотой олимпийской медалью. Ну, то есть видел сегодня утром.
– А теперь? Что-то изменилось?
– После моего блестящего интервью? – из-за злости на самого себя с издевкой спросил я. – Ну… Теперь вижу для себя две медали: за честность и тупость.
Майк перехватил меня на парковке рядом с участком, когда я отстегивал замок на велосипеде.
– Ник… – начал он, положив руку на сиденье, но замялся. – Я поговорю с Линднером! Он должен дать тебе второй шанс.
– Не волнуйся, – ответил я. – Придумаю что-нибудь еще. Каменщики неплохо зарабатывают. Про спорт придется только забыть, на него сил не будет хватать. Да и вообще, на гребле свет клином не сошелся. И про Луизу тоже стоит забыть, учитывая ее ненормальную мамашу. Жизнь – это не ферма, на которой единороги блюют бабочками. И явно жизнь – это не такая штука, где твой близкий человек помогает готовиться к самому главному собеседованию в твоей жизни.
Я отцепил замок на велике.
– Куда ты собрался? Пойдем к «Францу», а? – с надеждой спросил Майк. – Я угощаю.
– Извини, сегодня не могу.
Я толкнул велосипед, не поднимая глаз, и Майк отступил.
Глава 30
Ник
Я сел на потертое седло и оттолкнулся от асфальта. Через час я подъехал к старой школе и остановился перед высоким металлическим забором, окружавшим территорию, как в тюрьме для малолетних преступников. Раньше я относился к их числу: дрался и откровенно спал на уроках, но я изменился, и эта решетка ощущалась как граница между моим прошлым и настоящим. Я принялся дожидаться последнего звонка в надежде на то, что сегодня Йоханн не забил на уроки. До меня вдруг дошло, что за два с половиной месяца наши пути так сильно разошлись, что я понятия не имел, чем он занимался. Какой же я хреновый друг.
До звонка оставалось еще пятнадцать минут, школьный двор пустовал, но дверь распахнулась и стукнулась о стену. В проеме появился Йоханн с перекошенным от злости лицом. Без рюкзака, куртка перекинута через плечо. Я сразу же вскочил и быстро зашагал, на долю секунды зажмурившись, когда правая нога переступила через невидимую границу на краю школьного двора.
– Йоханн! – позвал я, и друг резко повернулся в мою сторону. – Что случилось?
Злость на его лице сменилась сначала удивлением, а потом холодной яростью.
– Катись на все четыре стороны! – крикнул он и свернул к велосипедам, которые рядами занимали треть школьного двора.
Я перешел на бег и затормозил, лишь когда преградил путь Йоханну. Вокруг моих ног поднялось облако серой пыли. Друг прошел мимо, толкнув меня со всей дури плечом.
– Ну извини меня!
– С какой стати? – рявкнул он, крутанувшись на пятках.
– Мы же друзья, – неуверенно протянул я. – Друзья прощают друг другу ошибки.
Йоханн приблизился ко мне и ткнул указательным пальцем в грудь.
– Друзья не кидают друг друга при первой возможности!
– Ты прав, я облажался, но мне нужно было получить по мозгам, чтобы прийти в себя.
Йоханн шумно дышал, ноздри при этом раздувались, как у разгневанного быка. Он был ниже меня ростом и заметно слабее, но если бы он решил меня избить, я бы не стал сопротивляться. Я отвел руки в стороны и вверх, всем своим видом демонстрируя покорность. Йоханн окинул меня оценивающим взглядом и отступил на шаг назад.
– Мне пора, – сказал он.
– Нет, погоди! – взмолился я. – Что у тебя случилось? У тебя такой вид, как будто тебя поперли из школы.
Это была дурацкая шутка. Он принялся надевать куртку, смотря мимо меня.
– Ты угадал.
– Что? – обалдел я.
– Меня выгнали из школы.
– Что за бред! За что?
Друг отвернулся и пошел к своему велосипеду в пятом ряду. Я последовал за ним, не отступая ни на шаг, словно был его тенью.
– Йоханн! – Он не отреагировал, и я почувствовал, что закипаю. – Прекрати вести себя, как обиженная баба!