– Клянусь, я не пытаюсь уговорить Майка замолвить за меня слово! – Я поднял руки ладонями вперед. – Я знаю, что провалился. Никаких обид.
– Ты провалил собеседование? – встревоженно спросил Йоханн, тут же оторвавшись от листа бумаги. – Как это случилось? Что теперь?
– Ничего. – Я пожал плечами и хмыкнул. – Зато я вспомнил, как положено себя вести друзьям.
– Черт, Ник, это не шутки! – Йоханн стукнул кулаком по столу. – Это же твоя мечта!
И в этот раз я не стал сдерживать улыбку. Моему другу грозило тюремное заключение, а он переживал из-за меня. Господи, а ведь я мог потерять его, человека, который дружил со мной, независимо от моего социального статуса и денег!
– Майк? – спросил Линднер, кивнув на Йоханна. – Что происходит?
– Обычная юношеская дурость, – отрапортовал он уставшим голосом.
Начальник кивнул, поддел большими пальцами петельки для ремня и направился обратно к своему кабинету. На половине пути кинул взгляд через плечо.
– Майк, скажи этому идиоту, что мы возьмем его, если он не провалит июльское соревнование по гребле.
Глава 31
Лу
Не нужно уезжать в Индию, чтобы обрести свободу. Нужно найти силы отстоять ее здесь. Бла-бла-бла! Это я сказала? Какая же я была дура! Лучше мучиться в Индии от поноса в ашраме, чем торчать дома!
Мама совсем озверела: мало того, что заперла в комнате на все выходные и не отдавала телефон, так еще и проводила меня в понедельник аж до самого класса на первый урок, перекинувшись после этого парой слов с фрау Вайс. На нас пялились все! Но что еще хуже – Ник вообще не появился в школе, и я изнывала от неведения. Сильно ли он обиделся? Как себя чувствовала его мама? Выписали ли ее из больницы? Как прошло его собеседование в полиции?
Папа вернулся из командировки в понедельник вечером с темными кругами под глазами и осунувшимся лицом. Я планировала нажаловаться ему на маму, но он выглядел так, будто за неделю состарился как минимум на год. «Очередное банкротство, очень сложная ситуация, дети могут оказаться на улице», – пробубнил он, пройдя от входной двери сразу к лестнице на второй этаж, волоча за собой крохотный чемодан на колесиках, набитый, как обычно, финансовыми отчетами и договорами.
Эта работа когда-нибудь его доконает. Я не понимала, ради чего он так убивается. По-моему, единственные люди, которые выигрывали от его бессонных ночей, были все эти непутевые бизнесмены, заложившие личное имущество.
Во вторник утром я проснулась с привкусом крови во рту – все щеки изнутри оказались искусаны. По пути в школу я паниковала, что мне опять не удастся поговорить с Ником. Перед началом физкультуры я всматривалась в каждого входившего в спортивный зал, надеясь увидеть всклокоченные каштановые волосы и любимые темные глаза, но Ника нигде не было. Нервы были так сильно натянуты, что как будто звенели и могли лопнуть.
Я подошла к Марте со спины и легонько постучала ее по плечу, она оглянулась.
– Привет, не одолжишь мне на секундочку мобильник? Я свой дома забыла, – соврала я.
Несколько раз в выходные я пыталась отвлечь маму, чтобы добраться до городского телефона, на что она грозно сверкала глазами и недовольно цокала каблуками, при этом ни на секунду не выпускала свой телефон из рук и постоянно строчила сообщения то художникам, то фотографам, то покупателям.
– Сейчас? – возмутилась Марта. – Урок начнется через, – она посмотрела на наручные часы, – три минуты. На перемене дам. Он в раздевалке.
– Ну, Марта, ну пожалуйста. Мне очень нужно. Очень!
– Сейчас поздно уже, – отмахнулась она.
Я застонала.
И вдруг я увидела Ника. Внутри все затрепетало от счастья. Он был еще красивее, чем я помнила, даже свежий синяк на щеке его не портил. Красивый, брутальный, бескомпромиссный Ник. Мурашки побежали по спине от воспоминаний о нашей ночи.
Но Ник был не один. Он зашел вместе с Патриком в зал. Широкие плечи подергивались от смеха, на губах играла беззаботная улыбка. Знал ли он, что Патрик – мой бывший? И чему он мог радоваться, когда я с ума сходила от волнения? Может, для него все было не так серьезно, как он говорил? Чувствуя, как закипаю от негодования, я собралась отойти к трибунам. Не устраивать же сцену посреди зала.
– Луиза! – позвал меня Патрик.
Я обернулась. Он бежал ко мне, улыбаясь от уха до уха. Ник шел по пятам, но, когда наши взгляды встретились, его взгляд стал мрачным. Господи, неужели слова моей мамы настолько сильно задели его, что он вот так запросто от меня откажется?
– Привет, – сказала я, вновь посмотрев на Патрика.
Он опустил руку мне на плечо и крепко прижал к своему боку. Я была в таком шоке из-за Ника, что даже не попыталась отстраниться.
– Ты уже слышала? – радостно спросил он. – Нас с Ником квалифицировали для июльских соревнований по гребле.
– Поздравляю.
Мой взгляд непроизвольно скользнул к Нику. Он сверлил глазами руку Патрика на моем плече.
– Ты тоже в одиночке будешь? – спросила я Патрика, пытаясь собраться с мыслями.
– Тоже? – Патрик прищурился, и хватка на моем плече ослабла. – Нет, в двойках. А еще может в четверках. В один день будет несколько заплывов.