Поступила информация о том, что “в кишлаке собрались боевики”, однако она была получена от недостоверных источников. Возможно, по этой причине, Долгов внимательно изучал окрестность, даже считал из скольких домов идет дым. Справа на тропинке показались сарандои. Они двигались именно в то место, где расположилась рота Долгова. Это было одно из отделений афганской армии, состоявшей приблизительно из сотни человек и вооруженной, в основном, автоматами АКМ. Их вел туран (капитан), у которого на зеленых погонах, что на его плечах, сверкали звездочки. Своих подчинённых он оставил неподалеку, затем подошел к Долгову с находящимся рядом с ним хорд забитом (сержантом).
–Салом алейкум. Сехате шумо четоур аст7?, – сказал он, будто спрашивал о состоянии здоровья Долгова.
–Что он говорит? Кто-нибудь понимает?
Туран заметил, что его собеседник ничего не понял, и кивнул своему сержанту. Тот начал говорить на узбекском языке.
–В этом кишлаке расположились боевики. Если вы поможете, то ночью будем атаковать. Вы атакуете слева, а мы справа, зажмем их в тиски и истребим.
Действуя «на авось» сержант рассчитывал, что, возможно, не поняв язык дари “шурави” кто-нибудь из бойцов поймёт узбекский язык. Он уставился в лицо капитана Долгова и остановился, увидя, что тот, вытаращив глаза, сжимал губы, кривил их то вправо, то влево, таким образом выражая свое недопонимание.
Создавшееся замешательство устранил Уткир, который, стоя неподалёку от них, прислушивался к разговору. Он перевел слова сержанта Долгову. Долгов обрадовался, что нашелся переводчик, однако эту радость, спустя мгновение, сменила тревога, о чем свидетельствовал изменившийся цвет его лица.
–Молодец, Зоидов! Переведи. Мы согласны. Ровно в час ночи наступаем. Но чтобы без никаких подлостей. После того, как выпроводили гостей, Долгов начал ворчать и материться:
–Твою мать, они тоже из них! Офицеры и сержанты, ко мне!
Долгову ранее приходилось работать с сарандоями. Тогда они также не смогли оправдать доверие. В нынешней ситуации тоже нельзя было предпринимать какие-либо действия, полагаясь на них. Однако, что делать? Сказанное слово как выпущенная из тетивы стрела. Теперь, впредь, в сложившееся ситуации, нужно действовать осторожно.
В обговоренное время, с обозначенного места было начато наступление на кишлак. Ночь во тьме, кто в кого стреляет,– невозможно установить. Враг оказывал яростное сопротивление. По заранее добытой информации постепенно становилось очевидным, что их численность была несколько мала. Сарандои, которые должны были наступать справа, запаздывали. Это начало вызывать подозрение у Долгова, и он насторожился.
–Отступаем!
Из-за его решения кто-то остался недовольным. Однако приказ не обсуждается, а выполняется!
Организовывая стрельбу короткими очередями, вернулись назад. Как только расположились на позиции, занятой еще днем, стали заметны какие-то силуэты, двигающиеся со стороны ущелья в сторону кишлака. Рассмотрев их в бинокль ночного видения Долгов выяснил, что те являются основными силами врага и с облегчением вздохнул.
Возможно, своим приказом, он исправил допущенную рискованную ошибку, тем самым сберег жизни своих солдат. Если бы они не отступили, то оказались бы в окружении врага. Возможно, могли прорваться, но это потребовало бы многих потерь.
–Приготовиться к бою!
“Хотели загнать в ловушку? Нет-нет… не на того нарвались”.
По рации известили артиллеристов и только после того, как на врага друг за другом насыпались снаряды, Долгов отдал приказ открывать огонь.
Отступила жаждущая крови ночь, наступила обнадеживающая заря. Увидев, как в сторону основательно разрушенного кишлака направляются “запоздавшие” сарандои, Долгов отдал приказ:
–Приготовиться, уходим!
На завтрашний день газеты напечатали статью о происходящем: “В окрестностях Джелалабада расчищен кишлак от боевиков и освобожден Вооруженными Силами Афганского правительства…”
Командир, выбравшийся из “духов”
После возвращения в часть, в один из свободных дней, сержанты взводов рот Сухроб, Музаффар, а также Ахмедов Искандар из Шахрисабзса, внешность которого похожа афганца, и по этой причине его называли “Ахмедшахом”, взялись за Уткира.
Участвуя в первой операции Уткир оказался у всех на виду. В это время большую половину части составляли узбеки и чеченцы, что создавало почву для обострения межнациональных отношений.
“Ахмедшах” был высокого роста, выглядел статным, а его борода, не видавшая несколько дней бритву, выдавала его нижнюю челюсть еще более широкой. Он самоуверенно начал говорить:
–Уткир, знаешь, что все сержанты взводов в роте из наших, только в твоем взводе из чьих? Думаю, ты сам прекрасно знаешь.
–Наверное, ты помнишь тот момент, когда на высоте, в горах, тебя разбудили пинком и матершиной?,-продолжил Сухроб.