Поднимаясь вверх, и пройдя кишлак около восьми вёрст, добрались до самой высокой вершины высокогорья той окрестности. Обод этой горной вершины выступал в форме подноса, поверхность его была широкой, а посередине имелась большая впадина, которая была похожа на «пасть» вулкана, извергавшегося в далеком прошлом в процессе формирования гор. Она, в отличие от горной вершины Шахиддара, в большей степени, была покрыта елью, но низкорослых кустов на ней не было. Мы расположились на южной части, поставили себе задачу наблюдать за находящимися внизу горами, ущельями, горными склонами.
Обстановка несколько улучшилась, так как наши успели взять под свой контроль основные точки, находящиеся в нескольких десятках вёрст от магистральной дороги. Мне в голову пришла мысль о возможности встретить завтрашний день, наступающего 1988 года, и я обратил внимание на рядом стоящую ель.
– Серёга, а не украсить ли нам ёлку?
– Стоит подумать, – сказал Сергей, согласившись с моим предложением, и со словами: «я щас» в один миг принес от пулеметчиков роты ленту, заправленную пулями.
– Ну как, годится?– по спирали он начал развешивать ленту вокруг ели. Я тоже увлекся его работой, достал из сумки гранаты и начал их развешивать на ветки ели. Там где «игрушек» для ели было недостаточно, мы развешивали консервы и печенье из сухпайка, при этом, чувствовали, что возвращаемся в наше детство. Украшая ель мы не забыли о боевом задании, наблюдали за окрестностью и наши автоматы висели на наших плечах.
Когда была готова необыкновенная «новогодняя ёлка», нашлись многие, которые пожелали полюбоваться ею. Расположившиеся невдалеке от нас, Ивашенцев и майор-авианаводчик, увидев ёлку, обрадовались:
–Эх, если бы еще и новогодний торт!,-сказал Ивашенцев.
– Приготовление торта беру на себя,– сказал майор, ухмыляясь.
«Нашел время шутить, как в таких условиях можно приготовить торт?» подумал я и посмотрел на Сергея. Конечно, он тоже, не веря в это, смотрел с иронической улыбкой. Почувствовав наше сомнение майор сказал:
–Без шуток, ну-ка тащите сюда ваши сухпайки. Мы, выполняя приказ, высыпали в середину запасы провиантов. А он взял именно то печенье и сухари, которые накопились, поскольку мы не очень-то хотели их есть, выложил их на газету в ряд, в форме квадрата, сверху покрыл густым молоком и ложкой подравнял.
– Ну-ка, что у вас там еще есть?, – и я достал «добытые» в Шахиддаре орехи и куски колотого сахара.
–О-го, такой торт! Ты даже в Москве не найдешь, – сказал майор, выкладывая следующий ряд печенья. На второй слой торта майор выложил яблочный джем, третий слой снова залил густым молоком, края загладил и замазал, после чего на самый верх посыпал расколотые ядра орехов и куски колотого сахара. Майор демонстративно поднял его и дал нам наказ:
–Только для завтрашнего новогоднего праздника, до этого есть его нельзя!
–Спасибо, товарищ майор, приглашаем вас за наш праздничный стол,– сказал я.
–Обязательно придем.
Постоянно демонстрирующим свою находчивость офицерам, еще раз удалось удивить нас…
На завтрашний день, в двенадцать часов ночи, мы стали свидетелями поразительного зрелища. Мы находились на самом верху вершины горы. А внизу, где расположились наши, забыв всякую осторожность, начали стрелять из своих автоматов «трассирующими» пулями. Красные следы, оставленные ими, а также ракетницы, используемые для подачи сигнала и освещения, на несколько минут ярко осветили окрестность.
Наконец-то наступил долгожданный год!
В этот момент я вспомнил о своих домашних, родных, эх, если бы сейчас встретить вместе с ними новый год…
Утром, над вершиной горы, судя по слухам, разошлась неприятная весть: «Убили двенадцать солдат 345 полка, пришедших и обосновавшихся на нашем месте, которое находилось вблизи кишлака Шахиддара! На каждом из них оставили вырванные и помятые листы Корана…»
«Увы!!!» Мгновенно перед моими глазами пронеслась панорама, свидетелем которой я стал за день до нашего ухода из Шахиддары.
… С целью проветриться, я прошел на склон горы и был удивлен, когда увидел там разбросанные по сторонам, вырванные, изрубленные и помятые листы Корана.
Я понимал, что Коран является священной книгой, ее даже нельзя держать в руках не проведя ритуала омовения. Все что я сделал на тот момент, это всего лишь собрал листы, сложил их и спрятал, положив на них камни.
Когда был отправлен на военную службу в Сибирь и неожиданно оказался в Афгане, в первые дни не смог написать письмо домой. Некоторые мои сподвижники предпочли вовсе скрыть от домашних, что они оказались в этих местах. А я долго думал и решил не скрывать такое от моих близких, потому что не имел права лишать моих родителей возможности дополнительной мольбы, которые и так молились за меня!
Ответное письмо не заставило себя ждать. В письме, направленном мне моим дорогим отцом, утверждались такие требования, как: «я никогда не должен забывать о том, что нахожусь на чужбине, что Афганистан является мусульманским государством, что я тоже являюсь потомком мусульман, что не должен растаптывать их убеждения».