–Мажидов, я знаю, что ты являешься близким другом покойного, если есть желание, ты можешь отвезти его домой, -сказал он.
Теперь Мажидов громко завопив заплакал:
–Нет, я не смогу отвезти, не смогу отвезти, что я скажу, как я к ним войду в дом, сказав: «Вот привез я вашего сына, мёртвого, нет-нет, я не смогу поехать!
–Ладно, Мажидов, остепенись, это война, а война без жертв не бывает, произнеся эти слова он хотел его как-то утешить.
–Да ну, вашу войну, и всех вас…
На матершину Мажидова никому не было дела, никто не обиделся на него. Эта матерщина была адресована не здешним, а лишь тем, кто эту чужую страну видел только на экранах телевизора, в далеке, за тысячу вёрст, живущим отдельным лицам в сердце так называемой империи под названием СССР.
Остались вспоротые тела вместо них,
В цинковые гробы мы положили пески.
Не зная кто победитель, а кто побежденный,
Погрузили их в самолеты, сопровождая, остались мы.
Матушка, молитесь за меня, ибо Ваши молитвы-
Щит мне, непритязательность моя; а Всевышний-сбережет!
Примирение
Долгов разрешил дать отдых на одну ночь солдатам, которым приказал расположиться вблизи одного двора, не огражденного стеной, находившегося на открытом холме.
Уткир, хорошо знающий характеры своих подопечных, отобрал троих солдат и отправил на родник за водой. Родник был недалеко, внизу, в лесистой местности. Отправить-то их отправил, а в сердце поселилось беспокойство. «Что-то до сих пор не вернулись, что они там делают?»,– с такими мыслями он сам направился в сторону родника. Послышался шум парней, возвращающихся из ложбины с водой. Захотелось ему чуток отдохнуть и подождать их под большим ореховым деревом.
Присел на землю, облокотившись на правую руку, в которой держал пулемет и не убирая руки от курка оружия, лег на спину. Мельком взглянул на верхнюю часть дерева, но ничего подозрительно ему не бросилось в глаза. Несколько успокоился, однако, какая-то тревога в его душе не могла развеяться. Собрал все свое чутьё и место неопределенности оттеснилось, его охватило другое, странное чувство. Ему показалось, что кто-то преследует его. Он и раньше был знаком с таким явлением. Тогда он случайно увидел приближающуюся к нему ядовитую змею.
А настоящее неопределённое чувство, было сильнее прежнего. Да, и в этот раз он не ошибся! Кто-то наблюдал за ним! По крайней мере парни, идущие снизу приближались. Даже после тщательного осмотра окрестности его не покидало чувство чужого взгляда.
Вдруг его осенило, и он впал в оцепенение… «Дерево! Нет, не может быть!», – его беспокойство еще больше усилилось, он решил повторно окинуть внимательным взглядом верхнюю часть дерева. Посмотрел вверх и как будто по всему его телу поползли муравьи! Между ветвями сидел один здоровяк, пристально смотрел на Уткира, направив свое оружие на него. Ужас!!! Его мозг начал работать чрезвычайно быстро. Даже успели промелькнуть перед его глазами близкие, родители! «Все, получается, что я дошел только сюда?! Моя рука держит курок, однако успею ли я поднять дуло оружия вверх? Нет! Ведь он давно держит меня на мушке! Почему не стреляет?!» Сделав вид, что не увидел его, опустив вниз глаза, снова направил их вверх. Здоровяк пристально продолжал смотреть на него. Взгляды встретились! Как правило, в таких случаях, глаза направляющего оружие кроме блеска, излучающего победу, отчасти смешивались с беспокойством.
Уткир же, в его взгляде ощутил не тревогу, а согласие на хладнокровную смерть. Ощутил и ему показалось, будто глаза здоровяка говорили ему:
«Ты кто такой?! Почему ворвался в мой дом?! Что, думал все разбежались?!»
Теперь глаза Уткира начали ему отвечать: «Мы пришли, чтобы помочь вам! Пришли, чтобы очистить Афганистан от склочников и басмачей!»
«Хорошо подумай кем является басмач! Я в своей стране! Зачем ты пришел сюда, перевалив реку! Эти земли принадлежат мне! Отца моего деда убили англичане, однако я до сих пор являюсь владельцем этих земель! Даже если вы меня убьете, мои потомки будут здесь во все времена!»
«Мы тоже пришли не по своей воле. Пришли, потому что вы просили и позвали нас.!»
«Тех, кто вас позвал, мы еще прогоним вместе с вами!»
«Не можете ли вы жить, договорившись между собой?!»
«Можем жить, договорившись между собой, если вы оставите нас в покое! Тебе еще нет двадцати, ты еще молод, чтобы понимать такие вещи! Короче, в этой игре и ты пешка и я тоже.
«Не морочь мне голову! Хочешь стрелять,– стреляй!»
«Нет, не буду стрелять! Если я выстрелю, смогу убить лишь тебя, но и то, что я не выйду отсюда живым,– ты также это прекрасно знаешь. Если сказать честно, я хочу доказать, что мы тоже можем проявлять сочувствие и жалость, также умеем прощать. А ты и теперь хочешь проявлять героизм?»
«Нет, нет у меня намерений поднимать шум. Расходимся мирно! Сколько бы мы не спорили, кто прав, а кто виноват, мы с тобой маленькие люди и не можем решать глобальные вопросы».