Он не смог скрыть от пристального взгляда Новикова появившееся колебание: «Рассказать не рассказать?» Как же так, как рассказать вновь прибывшему командиру, не успевшему толком стать как бы «своим», изложить свои внутренние чувства по отношению к подчиненным, которые до настоящего времени откровенно не проявляли своего недоверия к нему. Как это все воспримет Новиков? И самое главное, что смущало его – это то, что вдребезги разбивается его достоинство, как молодого командира.
Все же Уткир поставил на одну чашу весов ожидаемое в предстоящих боях, товарищей, жизнь подопечных, веру командира в него, – а на другую чашу – свое достоинство, и задумался… «Я должен доложить об обстановке, не имею права не известить его».
Новиков, выслушав его доклад, не стал ничего обдумывать.
–Зоидов ты командир. Не имеешь права обращать внимания на такие мелочные разговоры! До операции у нас есть еще время. Самое главное – я верю в тебя! Ты мне нужен. Лошадей на переправе не меняют! Раз так, вперед! Не позволяй сомневаться и подполковнику.
Напасть под ногами
Колонна отправилась в путь. Вечером добрались к подножию горы, расположились возле того места, где, предположительно, обосновалась вражеская стая.
После рассвета, оставляя артиллеристов в броне, пехотинцы начали подниматься в гору. Февраль приближался к концу, дни становились намного длиннее. Несмотря на это, когда поднялись на самую верхнюю часть горы, солнце давным-давно «спешило под одеяло заката».
Во время похода стало ясно, что Новиков является новичком в этом деле. Уткир был его опорой, и он не хотел удалять его от себя. Между делом успел рассказать кое-что о себе. Он женат, имеет одного ребенка. Скоро сыну исполнится пять лет!
Эта часть горного пика являлась позицией, занятой врагом, однако, они почему-то ее оставили без боя. Уткир подошел к наружной стороне оборонки, изготовленной путем кладки камней в форме подковы, сел на ее стенку, как в седло, закурил, наблюдая за окрестностью. Сидевший на другом конце каменной стены и наблюдавший за окрестностью через бинокль Новиков, вытащил из кармана сигарету, зажав ее губами, начал искать спички. Вспомнив, что у него нет спичек, повернулся в сторону Уткира.
–Дай прикурить.
Уткир левой рукой взял выкуренную до половины сигарету, протянул ее капитану и обернулся к нему. Капитан спустился вовнутрь оборонки, направился к нему тяжелыми шагами, протягивая руки к сигарете. Почувствовавший сердцем непонятную тревогу, Уткир, почему-то посмотрел на землю под ноги капитана, где вот-вот должен был быть оставлен след сапога с коротким голенищем. Когда капитан сделал следующий шаг, сердце Уткира замерло, и он хотел крикнуть «Стой!!!». Однако мгновенно возникшее ощущение в его мозге не успело превратиться в приказ и передаться языком. Огненный шар, появившейся на месте сапог Новикова стал увеличиваться и взорвался. Давление, распространившиеся вокруг с огромной силой, выбросило Уткира на пять-шесть шагов назад. Послышался сильный грохот!
Враги установили мину внутри оборонки, предусмотрев то, что для стрельбы человек должен был нагнуться и лечь грудью на землю! Они отступили неспроста, оставив за собой заминированную окрестность.
Капитан Новиков, недавно приехавший в афган и уже скучившийся по своему пятилетнему сыну, наступил на первую же мину. Мина была из разряда фугасных. Новиков лишился одной ноги и одной руки!
Нога Уткира, находящаяся внутри оборонки, была повреждена, но кости были целы. Глаза его, недавно смотревшие на действительность, где просачивались солнечные лучи с красным оттенком, будто упали на дно ночной тьмы и теперь ничего не замечали.
Положив двух раненных в плащ-палатку, спустили вниз. Уткир, много раз несший на себе такие плащ-палатки, сегодня в ней лежит сам! Солдатам, поднявшим раненных, было нелегко. Неровные, с острыми краями каменистые тропы, одна сторона которых – отвесные скалы, другая- глубокий овраг, пройти по которым и спускаться вниз было сплошным мучением. Насколько тяжело и болезненно лежать на плащ-палатке раненным Уткир познал тогда, когда ему самому это свалилось на голову. Их погрузили бок о бок на танк. Уткир, с целью уточнить кто лежит рядом, начал ощупывать его. Рука коснулась к чему-то вязкому, холодному, от которого сразу убрал ее.
–Товарищ капитан, это вы?
Капитан был не в том положении, чтобы ответить. Его душа блуждала между жизнью и смертью. Время от времени, негромко, он стонал, и это давало Уткиру огонь надежды.
Из Джалалабадской медроты Новикова отправили в Ленинград. Стремление его жить победило. Несмотря на то, что был без одной руки и без одной ноги, ему посчастливилось еще и еще раз держать в объятиях своего сына, которому вот-вот исполнится шесть лет!
Что мне делать, небо высоко, а земля твердая, как мне быть?
Будь проклят этот беспорядочный отрезок времени,
Будь проклята эта участь.
Кто-то покушался нарочито на свою жизнь,
Здесь нет уважения к человеку, хотя бы как к псу.
Матушка, молитесь за меня, ибо Ваши молитвы-
Щит мне, непритязательность моя; а Всевышний -бережет!