Врач из Самарканда в медроте буквально «раскрыл глаза» Уткиру и довел его до той степени, когда он самостоятельно, со зрячими глазами, «найдя дорогу», начал ходить. Врач сказал, что отправит его в госпиталь в Кабул, там нужно будет пройти глубокое обследование, нужно лечить его глаза. Он не согласился, считал правильным уехать домой, ведь все дембеля уже давным-давно уехали. Врач тщетно пытался объяснять, что «если он, вот так вот поедет домой, то у родителей не хватит сил, чтобы его вылечить. Через три-четыре года степень зрения может снизиться, и более того, он может потерять его совсем. Он «упирался ногами», как маленький ребенок, и стоял на своем: «Нет, поеду!». Врач, будучи неуверенным, что не сможет его уговорить, сказал: «Хорошо, это твое желание» и согласился на отправку его домой. При этом, он принес ему вещи из казармы. «Самолет будет сегодня вечером. Ты одевайся, будь готовым, уедешь прямо отсюда. Вот твои документы! В добрый путь!», – сказал, и, сжав его руку, попрощался.
Уткир, с настроением под «дембельский аккорд», сначала удивился, не увидев никого на аэродроме кроме себя. Затем, заметив на боку одного самолета крест красного цвета, который должен был увезти его, зарыдал. Значит, его обманули! Врач, подумав о его будущем, говорил ему неправду!
Летчик вышел из жилого вагона, расположенного на краю аэродрома, и, подошел прямо к нему.
–Ты что, боец, долго собираешься плакать?!-сказал он, и, подняв его вещи, пошел в сторону самолета. «А ну-ка, пошли! Полетим! В твоем распоряжении целый самолет, а ты расплакался!».
Уткир, вернувшийся домой после дополнительного, двухнедельного полного курса лечения, не смог отыскать врача, «обманувшего» его. До настоящего времени горит желанием отблагодарить врача, человека с чистой душой, выносившего его детские капризы.
Несомненно, нужно верить в то, что придет день, когда он сможет от души выразить благодарность этому человеку!
Напротив тебя два пути…
Шел молодой солдат. Не отставая в горах от других на своем плече нес РД, весивший около тридцати-сорока килограммов. Казалось, что объем его груза был больше чем его телосложение. Увидев его, Абдусаттор, во время привала, сел на корточки рядом.
–Эй братишка, не устал, груз не тяжелый?
–Нет, пока со мной все хорошо.
–Нам еще далеко идти, кроме того, чем дальше поднимаешься вверх, тем тяжелее становится груз, который ты несёшь на своих плечах.
–Ну да брат, говорят же от судьбы некуда бежать!
Если вы заметили, это был он, тот самый Хусан Тураев, когда-то, вместе с нами, облизывающий курут!
Абдусаттор вытащил из-за пазухи довольно приличную папиросу и прикурил ее, затем чудным образом, будто истомившись от жажды, частями начал затягивать ее вовнутрь. Наблюдая с любопытством за ним Хусан задумался: «Что это он так яростно курит? Так всасывает, что не остается даже «оберток» дыма папиросы. Раньше я такого не видал. Ведь можно же сделать затяжку из длинной бумажной трубки, вставленного вместо фильтра? Нет, ты посмотри, как он провел свой указательный палец сверху папиросы, придавив её большим и средним пальцами, необычно свернув снизу. Наверно это делается для того, чтобы не задохнуться дымом, затягивая ее большими порциями? И откуда они придумывают такие вещи? На кончике трубки даже за тонкой бумагой виднелись искорки табака. Видимо это занятие нравилось ему, так как именно эту часть он скрутил и приподнял. Ты посмотри, как он каждый раз, с несвойственным звуком «фиф-фиф» затягивает дым, при этом оба его глаза устремляются к собственному носу и к раскаленным искоркам табака, а?»
Абдусаттор как будто только сейчас заметил Хусана, пристально смотревшего на то, как он курит, а то, что держал в руках, между пальцами, потянул ему.
–На, держи, сделай хоть одну затяжку- сказал Абдусаттор, щуря глаза, которые блестели неестественным образом.
–Спасибо, я не курю!
–А-а, ты даже еще не умеешь курить?! Возьми, это тебе не сигареты,– сказал он и протянул ему папиросу, поднеся к губам. При этом, возможно он считал, что стремящиеся вверх клубы скрученного дыма это и есть чрезмерное расточительство, или же, возможно, он до сих пор не утешил свою ненасытную страсть? Пожадничав выпустить наружу набравший в свои легкие весь дым, медленно, мало-помалу, выдыхал его.
–Ты знаешь, солдат своей роты, которые не поднимаются в горы, так? Также знаешь, чем они постоянно занимаются! Половина из них мертвячина, остальные косят под придурков! Когда в первый раз поднимались в горы, они шли, будто неживые, обременяя своих товарищей! Почему так случилось? Знаю, вот он я! Потому что не курили вот этого!
Глаза Абдусаттора бегали. Он не останавливался и постоянно затягивал дым высохшими губами. Даже не обращал внимания на смысл слов, сумбурно исходящих из своего рта.
–Возьми, попробуй хоть разок! Мужчина ты или нет?!