Эти слова заживо задели Хусана, после чего он взял в свои руки папиросу, протянутую ему. Вот чудеса, возможно в этот миг сам дьявол, или, как его называют мусульмане, «шайтан», показал ему опиумный дым в качестве «ангела спасителя», будто служившего для соединения каждого жизненного мгновения на следующее, проходящее под тенью самой смерти.
Успевшую стать мокрым из-за долгих «жеваний» бумажную трубку, он, брезгуя взял губами. Подражая «наставнику», сделал одну «затяжку». Сразу попавший в легкие дым, с сильным кашлем, обжигая его носоглотку, ринулся обратно через его рот и нос.
–Затягивай мало-помалу, в первый раз у всех бывает так. Не бойся!
Когда Хусан затянул во второй раз, почувствовал как слегка закружилась голова и вернул хозяину то, что держал в руке.
–Да-а! На первый раз достаточно.
Убедившись, что приобрел себе еще одного напарника, Абдусаттор продолжил свой бред.
– Это называют «чарс». Индийцы считают, что он является целебным средством при лечении зубной боли, кашля, нервной системы и дыхательных органов. Обкурившись этим, солдат, даже если он «дух», почувствует себя «дедом». Вот сейчас сам увидишь, та ноша, которую ты несешь на своей спине, непременно станет легче. Самое основное, – ты перестанешь бояться абсолютно всего, и даже смерти!
«Приготовиться к маршу!» прозвучал приказ. Вместе со всеми Хусан тоже поднялся с места. Ему не хотелось слушать Абдусаттора, который не спешил заканчивать свою «лекцию».
(Чарс- на языке «хинди» сказывается как «чарас», не очень дорогое, но сильное наркотическое средство. Его нектары берутся из листьев и соцветий конопли. В созревшем виде бывает с зеленым оттенком, а когда высохнет приобретает темно-коричневый вид. Психотропное вещество, которое курят, в основном, со смешанным табаком. У человека, который курил его, наблюдаются следующие признаки: высыхание губ, расширение зрачков глаз, путаница в речи, снижение внимания, беспричинный смех, кашель, и мерещатся различные вещи. Чарс является тяжелым наркотиком. Есть риск привыкания к нему людей, попробовавших его всего несколько раз. А те, кто привык к нему, захотят еще более сильный наркотик. У регулярно курящих его наблюдается потеря памяти, умственная отсталость, злокачественные опухоли, и различные проблемы, связанные с неспособностью производить потомство, слишком неестественное похудение и приобретение вида больного человека).
Хусан сам не смог понять: то ли от хорошего привала, то ли от «лекции» Абдусаттора, или вправду на пользу пошло легкое употребление «чарса», но теперь его груз был не такой уж тяжелый и чувствовал он себя как «пуленепроницаемый» смельчак.
Он повелся на ложь Абдусаттора, подумал, что «чарс» помогает идти без каких-либо мучений и уже чувствовал в себе охоту снова покурить его. Подобным образом, после походов на две или три операции, когда больше не поднимались в горы, его беспокоило желание снова покурить. Он чувствовал, что привязывается к наркотику! Испугавшись этого он начал интересоваться состоянием тех товарищей, которые постоянно занимались этим «делом». Большинство из них, где бы они не были, курили ежедневно.
Перед его глазами прошли воспоминания о том, как один из них на магистральной дороге потерял управление подвластного ему БТР и столкнул стоявшую на обочине «барбухайку», а другой, во время стрельбы, в ненужное время вскочил и подвергся вражеской пуле. Еще кто-то из них, от повышенной «дозы», не явился на вечернюю поверку и получил в свой адрес нарекания. Другому же приспичило покурить, и, без разрешения, покинул территорию в поисках «чарса», попав в руки патрулей. Он начал сравнивать их и некурящих. Конечно, не употребляющих его было большинство. «А что, вот они тоже ходят по горной местности вместе со мной, участвуют в боях, и, даже больше, чем я, но до сегодняшнего дня остаются целыми и невредимыми! Чем я хуже них?! Они тоже ходят по тем же дорогам, не делая «затяжек»! Я, что ли, не могу ходить?!»
Если можно так выразиться, «весы разума показали» Хусану верную дорогу. Он взял себя в руки. Стал держаться подальше от «чарсовцев», а когда оказывались вместе, резко отказывался.
Хусана, регулярно участвовавшего в операции, отправили в Дуваб, на охраняемую точку, недалеко от полка в Газне. Этот пост был установлен на высокой возвышенности, на краю магистральной дороги Газна-Кабул так, что оттуда виднелась большая часть оживленной трассы, а также территория аэродрома с задней стороны. В ближайшей окрестности не было ни одного дерева, не росло никакой зелени, кроме верблюжьей колючки.
Построенные здесь подземные казармы для каждого мотострелкового взвода, по отдельности, были возведены усилиями солдат. Подразделения танкистов и минометчиков, для удобной обороны, были размещены с двух сторон поста, а подземная столовая для всех была построена посередине. Подземные сооружения одновременно считались и укрытием от вражеских снарядов и мин.