После этого никто не мог сдержаться. Кто смеялся, кто плакал… Да-да, поверьте уж, десантники тоже плачут… Ах, если бы этими самыми слезами было возможным отмыть то горе, которое невозможно забыть до самой смерти – естественной смерти!
К сходу на землю Родины – матушки каждый начал готовиться по-своему. Кто до блеска чистил сапоги, кто поправлял форму, приглаживал волосы, а еще кто-то рылся в своем чемодане. Все были заняты чем-нибудь. Даже нашлись те, кто щеголял французскими духами. Не трудно догадаться, насколько тяжелы противоречия между миром и войной, когда сравниваешь наше настроение во время пресечения границы и нынешние наши хлопоты.
Самолет мало по малу начал снижаться, без всяких круговоротов, легонько сел в Ташкенте. Сошли. Привет, Родная земля, Родина моя, мой Узбекистан! Прими меня, я вернулся, если умру в твоих объятиях, то нет у меня неудовлетворенных желаний!
Мать…
Когда я находился в Афганистане, переписывался с матушкой Мухаррам, у которой до военной службы, во время учебы, снимал квартиру. Она в самом деле заботилась обо мне как родная мать. В каждом своем письме она писала: «По возвращению обязательно зайди ко мне, я буду ждать тебя, сыночек…». Когда я спустился с трапа самолета, почувствовав себя вольным человеком, то поспешил к милосердной матушке, к которой очень привык и называл ее «мама». Рядом со мной Носир и его односельчанин. Он постоянно заливал мне в ухо: «Вот когда приедем в Ташкент, ты мне за дня три или четыре проведешь экскурс и покажешь город». Сошли с автобуса на большую трассу, идем по дороге, проходящей через махали Шахристан.
Три десантника. Каждый шаг придавал нам то ощущение, от которого, в нашем представлении, мы будто летали в небесах. Никакого шума, кроме гула автомобилей, проходящих мимо нас на большой скорости. Не стоит даже вспоминать о взрыве снарядов, об автоматной очереди. Не слышно звука хотя бы одной пули. Люди идут и не опасаются, что на следующем повороте кто-то сейчас поджидает и выстрелит. Теперь мы, бывшие бойцы, могли ли ходить по улицам этого края (пусть Аллах бережет ее от сглаза!), с другими ощущениями!?
На каждом шагу можно было встретить возвращавшихся домой «дембелей», проходивших срочную военную службу в разных уголках Советского Союза. Среди них легко можно было различить тех, кто прошел через мясорубку жизни и смерти в так называемых «горячих точках», которые были в центре внимания общественности. О том, что, уклоняясь от требований основополагающих правил, одетые в форму десантники пребывают только и лишь только из Афганистана, знали доподлинно все, от молодежи до старейшин.
Вышедшие из дома четыре женщины и перейдя на другую сторону дороги чтобы посплетничать, увидев нас, запыхаясь, побежали и поспешили навстречу нам. Они обнимали нас, как своих сыновей, неустанно повторяли: «Сыночки мои, о мои дети, мы умереть готовы ради наших детей, возвращающихся из афгана…». Мы несколько мгновений стояли, как статуи, напротив МАТЕРЕЙ, не зная, как поступить нам дальше. Как мы догадались, они не выходили на улицу просто от безделья.
Матушки спустили нас с небес на землю. Теперь мы, «детвора», у которых сердца были затвердевшими от увиденного на войне, еле сдерживали себя, чтобы не зарыдать. Но мы были бессильны, чтобы спрятать свои слезы! Одна женщина крепко обнимала меня и её слезы тоски текли рекой, от чего вся моя грудь стала мокрой.
–Вы не видели моего ребенка?! Он тоже в афгане! Не видели моего дитя! Он тоже должен был вернуться!
Каждый раз, когда она говорила «мое дитя», с ее глаз слезы текли десятикратно, а соседи, пытавшиеся утешить ее, тоже не переставали плакать и вопили вместе с ней.
Прошел почти целый час пока мы успокаивали ее словами: «Вот-вот завтра-послезавтра он вернется, они прибудут чуть позже, после нас. Ныне с афгана выводят всех…».
–Ох, мои дети, как мне стало известно о том, что мое дитя попало в афган, дни мои не стали похожими на дни. Если я остаюсь дома, возникает такое чувство, будто с ним может что-то случиться, вот по этой причине постоянно нахожусь на улице. Хвала моим соседям, ставшим мне больше, чем сестры. Они меня утешают, чтобы угодить моей душе, они поболтают и пообщаются со мной. Поверьте, мои дни проходят в ожидании почтовой машины. Дети мои, вот вы вернулись, здоровые, невредимые, руки-ноги целы, ваши матери наверняка просили за вас Аллаха. Пусть будет правдой, что вас сохранил Могущий мой Господин, пусть вместе с вами Он вернет в целости и сохранности в мои объятия также моего ребенка. Спасибо за моральную поддержку, ободрение! Теперь скорее возвращайтесь домой, скорее успокаивайте души ваших матерей. В добрый путь, дети мои!