Тогда я даже не мог представить, что придет время и вновь всплывёт на поверхность та память, которая была утоплена мною в бездну океана воспоминаний. Будто поплавок, стремящийся на поверхность воды, мои, кое-какие долговязые, полуживые воспоминания, если будет уместным так сказать, – брали меня за шиворот. После того как пропускал все подробности через карандаш, они убирали с моих плеч свои руки, и я начинал чувствовать, как уходит головная боль и нехватка воздуха. Будто какая-то неведомая сила заставляла меня лить свои слезы на белую бумагу через культяпный карандаш!
Прежде всего хвала Аллаху, позволившему мне «заразиться» такой «одарённостью»! Далее, мне необходимо вспоминать моего достопочтенного отца (да будет милость божья, упокой его, Аллах мой), научившего меня делать положительные выводы из каждого злоключения, направить их в положительное русло, а также пробудившего во мне стремление обходить «улицу злословия». В разных застольях, где бы мой папа не присутствовал, не было место всяким кляузникам.
В последующем, снова и снова выражаю свою благодарность моей матушке- Сагиде Хаджи Халиуллиной (пусть Аллах дарит ей долгую жизнь), которая в буквальном смысле этого слова является для меня настоящим раем, привившая во мне чутье наблюдательности, научившая положительно относиться ко всяким событиям-происшествиям.
Не имею права не вспомнить достойный труд моих наставников – первую учительницу, научившую держать в руках карандаш Мухаббат Саттарову, пробудившую во мне любовь к художественной литературе и покойную Марзию Хайдарову.
И, наконец, да будет отдельная моя признательность моему коллеге, наставнику-поэту Хасану Курбанову, который воспринял всерьез отраженные на бумаге мои первоначальные наброски и сумел дать мне стимул к ее продолжению. По причине того, что именно он стал моей путеводной звездой на свет зародилась настоящая книга.
Особо подчеркиваю значимость услуг – проявивших самоотверженность в переписании с черновика на беловик племянниц, Намунахону и Зилолу Махмудовых, а также моих близких родственников, оказавших моральную поддержку.
Особую благодарность выражаю моему другу-однокласснику Нигматову Ильхому Садыковичу, которому посчастливилось побывать на трех морях (Баренцевом, Балтийском, Северном), проходя действительную срочную военную службу в рядах ВМФ СССР, на подводной лодке серии 651 в звании от простого матроса до главной старшины и который на добровольных началах взялся переводить на русский язык данную мою книгу. Кроме того лично признателен Щербаковой Ольга Анатольевне, с которой на момент выхода книги с русским переводом не успел познакомиться, которая также чисто по человечески, добровольно взялась корректировать переведенную на русский язык эту книгу. Будучи знакомым моего друга Нигматова Ильхома она внесла свой незаменимый вклад в корректировке перевода, возможно на склоне лет, а также мать понимающая свое дитё бережно отнеслась каждому строку и каждой фразе, придавая им литературный уклон.
Да пусть ко всем вышеперечисленным Аллах будет милосерден!
От переводчика
«Мы не толкали русских вмешиваться, но мы намеренно увеличили вероятность, что они это сделают. Секретная операция была отличной идеей, ее результатом стало заманивание Советского Союза в афганскую ловушку. В день, когда Советский Союз официально пересек границу я написал президенту Картеру: «Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну». Эти строчки написал Збигнев Казимеж Бжезинский- тогдашний Советник Президента США Джимми Картера по национальной безопасности. Написал он это в момент, когда Советский Союз ввел войска на территорию Афганистана.
Потом, многие годы спустя, историки отзовутся про эту войну так: «Не популярная и непонятная десятилетняя война. Победы нет, есть только бой, усталость и разочарование».
Я не историк, не аналитик и тем более далек от политики. Однако, изучив некоторые материалы, ни в одном источнике не нашел истинные мотивы тогдашнего руководства ЦК КПСС, принявшее решение о вводе ограниченного контингента войск в так называемую Демократическую Республику Афганистан (ДРА). Да там демократией и не пахло. Возможно, когда-нибудь из секретных архивов, достоянием общественности станут те документы, в которых отражался дух того времени, той эпохи, повлекшие за собой принятие такого жуткого решения.